Моя мать бросила меня. В двенадцать я была более самостоятельна, чем многие студенты колледжа. Я готовила себе завтрак, собирала обед в школу, а вечером готовила ужин отцу. Школьные домашние задания я делала без чьего либо напоминания, а также всю работу по дому. Я самостоятельно и регулярно ездила на автобусе к отцу в участок. Зачастую до школы или из нее меня подвозили коллеги отца, полицейские. Было в порядке вещей, что я, забравшись на переднее сиденье машины, начинала играть с рацией или, если в это время в машину дежурного поступал сигнал на вызов, включала на полную громкость полицейскую сирену.

Меня научили стрелять, и я делала это лучше многих новичков. Также я была искусна в самообороне и знала десяток способов, как сломать запястье. У меня даже был свой пистолет с парализующим электрошокером. В четырнадцать лет мне пришлось пустить его в дело против парня, который начал грязно лапать меня.

Мой отец крепкого телосложения, циник по жизни, грубый в обращении и непреклонный в своих убеждениях. Однажды он арестовал парня, с которым я встречалась, ‒ он хотел, чтобы я ему отсосала, а я отказала, вследствие чего тот распустил руки. На его, Билли Прайса, беду мы сидели в его машине у нашего дома и отец все видел. И это еще хорошо, что отец не использовал перцовый баллончик. Парень легко отделался, на него надели наручники, составили протокол и оставили на ночь в обезьяннике в компании с местными выпивохами. Я легко бы справилась и без вмешательства отца, но этот инцидент, как ни странно, не расстроил меня.

А потом я встретила Майкла, и меня затянуло его нормальное семейство, его забота, от которой не начинало через полчаса тошнить, его не огромный огромный, но вполне приличного размера член, его вполне приятная способность заниматься любовью более пяти секунд и то, что он говорил, что любит меня. Он забирал меня после работы, в то время я работала в юридической фирме, потом мы шли ужинать, он задаривал меня цветами, водил в кино и на концерты, мы занимались сексом, просыпались в одной постели, завтракали и разбегались каждый по своим делам. Майкл работал в отделе маркетинга компании «Амазон», а я ‒ в маленькой, но серьезной фирме в качестве юрисконсульта и вот такой была наша жизнь. Майкл казался счастливым. И я полагала, что тоже счастлива.

Он сделал мне предложение в роскошном ресторане, и мы стали планировать свадьбу. Мы хотели, чтобы она была маленькая, для семьи и близких друзей. У нас с папой никого не было, кроме нескольких его друзей полицейских, на маму и ее семью нам было плевать, а папа был единственным ребенком родителей, которые давно умерли.

Я никогда не сомневалась в Майкле. Он не задерживался на работе, не держал телефон под подушкой, ни с кем не переписывался на досуге, и ему никто не звонил по ночам. На воротнике никогда не было следов от помады, от него не пахло чужими духами.

След от помады на воротнике ‒ такое вообще бывает? Как можно запачкать помадой воротник? Целовать рубашку?

Суть в том, что не было ничего подозрительного.

У нас был регулярный секс. Он никогда не делал ничего странного. Не был чрезмерно властным или ревнивым, никогда не смотрел на других девушек...

А в день свадьбы трахнул Тани Ховард прямо в комнате для одевания.

Если бы я его не поймала, женился бы он на мне? Разделил бы со мной постель в наш медовый месяц, когда его член был весь в соках Тани?

Я вздрогнула, поскольку поняла, что не знала, в чем еще он был замешан. Вернее в ком еще он был. Мы всегда пользовались презервативами, поскольку я не пила противозачаточные, месячные у меня были регулярные и не очень тяжелые, и меня бесило, что противозачаточные влияли на мои гормоны. Теперь я радовалась, что никакими половыми болезнями этот кобель меня не заразил.

Я почувствовала, что по щекам начали катиться слезы.