Я почувствовала, что по щекам начали катиться слезы. Он наверняка всегда мне изменял, а я была слишком глупа, чтобы понять это. Я сознательно ему верила, когда он говорил, что любит меня. Он признался в этом первым без какого то давления с моей стороны. И его слова не казались фальшивыми или вымученными. И я поверила ему. Ведь думала, что тоже любила. Я слепо верила ему, что шло в разрез со всеми моими инстинктами. Я не хотела ему верить, не хотела влюбляться. Но поверила ему, потому что, как мне казалось, если бы я никого не выбрала, то осталась бы на всю жизнь одна, как папа. Такой же грустной, одинокой и сложной.

Кстати, о папе... Я открыла чат в iMessage и начала читать историю.

«Дрю? Твою мать, ты где?»

«Я серьезно. Позвони мне. СРОЧНО».

«ТЫ КУдА, МАТЬ ТВОю, ДЕЛАСЬ?»

«ДРЮ ЭММЕЛИН КОННОЛИ НЕМЕДЛЕННО ПОЗВОНИ!»

Сообщения были полны гнева и страха, а последние были просто набором слов. Голосовые сообщения были еще хуже. В его голосе был абсолютный ужас, а это что то значит, когда таким голосом говорит тот, кто воевал в Ираке и патрулирует самые опасные районы Сиэтла каждую ночь.

Черт.

ЧЕРТЧЕРТЧЕРТ.

Я серьезно влипла.

Мама ушла от него без причины, и теперь я тоже, по крайней мере, мне так казалось. Ну, то есть, я сказала Роландо, чтобы он передал папе, что я перезвоню, но для того, от кого ушла жена, это было не просто предательство. Это был нож прямо в сердце.

Я вытерла глаза, попыталась избавиться от комка в горле и набрала номер папы. Он взял трубку после первого же гудка.

‒ Дрю? ‒ Его голос звучал сонно и хрипло.

‒ Да, папочка. Это я.

‒ Куда, мать твою, к чертям собачьим, ты запропастилась? ‒ Так мог ругаться только инспектор сыскной полиции, в прошлом морпех.

‒ Пап, я в Кетчикане.

‒ На Аляске?

‒ Похоже на то.

Какое то время царило молчание, потом раздались звуки кофемолки, полилась вода ‒ папа готовил кофе.

‒ Объясни.

‒ П прости, папа. Мне так жаль. Я не подумала о том, как ты отреагируешь, я просто... Мне нужно было уехать. Я больше не могла оставаться в Сиэтле. Это была сумасшедшая идея под влиянием момента, и я была так пьяна... но это было правильное решение для меня. Прости, что заставила тебя волноваться.

‒ Волноваться? Я бы волновался, если бы ты попала в легкое ДТП или что то подобное. Роландо сказал мне, что ты прыгнула прямо перед взлетающим самолетом, залезла в него пьяная, в свадебном платье, и улетела. Это не просто «волноваться», это заработать сердечный приступ. Роландо, мудак, получил от меня за то, что не остановил тебя. Ему следовало надеть на тебя наручники, перед тем как ты залезла в этот чертов самолет.

‒ Я бы не позволила ему. Я плохо соображала тогда. Я была в панике, я... Постой, у тебя ведь не было инфаркта?

‒ Нет, нет. Думал, что был, даже сходил к доктору Робертсу, но он сказал, что это не инфаркт, а просто испуг. Я здоров как бык, просто волновался. Ведь ты ‒ все, что есть у меня, малышка.

‒ В Сиэттле мне все напоминает Майкла. Я вернусь, но не знаю, когда.

‒ Итак, ты на Аляске?

‒ Именно сюда направлялся самолет. Здесь хорошо.

‒ Тебе что нибудь нужно?

‒ Новое сердце?

‒ Нам двоим оно нужно.

Я грустно усмехнулась.

‒ Мне просто нужно время.

‒ Ты хоть в безопасности? Тебе нужны деньги и прочее?

‒ Деньги у меня есть. Я...

Была ли я в безопасности? Ну, вполне. Для папы, да, в безопасности.

‒ Да, я в порядке. То есть, не в порядке, но в безопасности. Все будет хорошо.

‒ Хочешь, чтобы мы с парнями накостыляли этому твоему бывшему жениху? ‒ Папа ненадолго замолчал. ‒ Он ведь «бывший», да? Ты ведь его не простишь?

‒ Нет, не надо его бить, он того не стоит. И, черт возьми, я точно не вернусь к нему.