Машина покатила вдоль борта корабля и остановилась у серебристых сходней. Управляющий бросил озабоченный взгляд на стрелы грузовых кранов, которые казались лапками огромного богомола.

— Будьте аккуратны, — улыбнулся он.

Лоцман, вылезая из машины, вежливо кивнул. Он уже выбросил из головы несущественные мысли и сосредоточился на предстоящей работе. Дублер бесшумно последовал за ним; они знали привычки друг друга.

Лоцман одернул свой синий бушлат, надел белую фуражку и начал подниматься по длинному наклонному трапу. Сперва он шел быстро, глядя вверх, но чем выше он взбирался, тем сильнее колебалась хрупкая лестница, и ему пришлось замедлить шаги, чтобы нарушить ритм колебаний. Перед тем как ступить на палубу, он взглянул вниз. Палуба «Левиафана» поднималась над водой выше, чем мостики большинства кораблей, на которых ему приходилось бывать.

На палубе ветер дул сильнее. Сейчас лоцман впервые по-настоящему разглядел «Левиафан». Даже в сумеречном свете его поразили размеры корабля. Перед ним, как обширная равнина, расстилалось двенадцать акров зеленой палубы. Вдоль нее шел центральный проход, соединяющий пожарные станции, а поперек — натянутые швартовы. На специальной площадке стоял вертолет «Белл рейнджер».

Над главной палубой возвышалась жилая надстройка — блестящее белое сооружение шириной в полкорабля, увенчанное двумя стройными черными трубами и конусообразной мачтой и тарелками радаров и телеметрическими антеннами. По бокам поднимались узкие крылья мостика. Вместе с трубами-близнецами, из которых тянулся серый дымок, и мачтой они придавали массивному кораблю изящество.

Лоцман в сопровождении дублера пошел по проходу, отмеченному грубой серой краской, к надстройке. Проход то и дело горбился, пересекая поперечные трубопроводы.

Лоцман перебирался через швартовы, стараясь, чтобы форменные брюки не задевали за тросы. Как-обычно бывает на танкерах, после подъема по трапу руки лоцмана уже были испачканы нефтью. Вместе со вторым лоцманом он вошел через водонепроницаемую дверь в надстройку, переступив через высокий порог, хотя трудно было представить, что морские волны могут заливать такую высокую палубу. Моряк-англичанин вежливо отсалютовал им и указал на лифт. На этом все сходство с обычным грузовым кораблем закончилось.

— Небоскреб чертов, — проворчал дублер, когда большая кабина лифта бесшумно поднимала их на палубу мостика.

Лоцман кивнул. Корабль сидел в воде так же неподвижно, как дом в скале. Наконец двери лифта открылись в широкий коридор с ковром, с картинами на стенах, покрытых деревянными панелями, и пальмами в горшках на полу. Лоцманы направились к двери с надписью «Мостик».

За нею располагалось большое и слабо освещенное помещение без окон. Большую часть помещения занимали компьютеры, однако, как заметил лоцман, вокруг штурманского стола оставалось столько же места, сколько вокруг бильярда в замке у какого-нибудь лорда. За компьютерами сидели два молодых офицера, читая листы бумаги, выползающие ровным потоком из принтера. Кадет вытаскивал из широких плоских ящиков над столом карту Саутгемптонской акватории.

Лоцман миновал тяжелый черный занавес, отделявший штурманскую рубку от мостика, и застыл на месте. Перед ним открылся ошеломляющий вид, как будто он оказался на крыше двадцатиэтажного здания. Вдали виднелись здания Саутгемптона.

Перед окнами размещалось множество панелей управления. Между ними и задней стеной мостика шло широкое открытое пространство.