Где-то там плыл «Левиафан», нагруженный нефтью до предела. Но сегодня ночью только отметка на карте обозначала место, где их пути пересекутся.

Через семь дней плавания «Лебедь», подгоняемый сильным северо-восточным бризом, уже мчался мимо побережья Сьерра-Леоне. Ажарату взобралась на нос, вцепилась в резко накренившуюся мачту и жадно вглядывалась в голубую полоску, которая еле виднелась между белыми гребнями волн и темнеющим небом на востоке.

— Это Шербро?

Харден направил яхту носом к острову. Ветер перестал дуть в паруса, и «Лебедь» выпрямился. Ажарату спрыгнула с гика. Стрелки компаса повернулись на семнадцать градусов. Харден засек направление на остров, вернул яхту на прежний курс, вручил Ажарату штурвал и спустился вниз, в штурманский уголок.

Взяв карту, он карандашом провел линию до острова Шербро под тем же углом, что и определенное им направление на берег. Оказалось, что они находятся в трех милях южнее расчетного положения, которое он вычислял, исходя из пути, пройденного «Лебедем», курса яхты, направления ветра и тяги Гвинейского течения. Они прошли пятьдесят миль за восемь часов. Три с половиной тысячи миль за три с половиной недели. Ничего удивительного: «Лебедь» был быстроходной яхтой, а ветры дули попутные.

После выхода из Англии сильный западный ветер нес их через Бискайский залив, а когда французские воды остались за кормой, яхта поймала восточный ветер, могущественный левантер, которой мчал их мимо Испании и Северной Арфики почти до острова Гран-Канария. Здесь, оказавшись между затихающим левантером и поясом северо-восточных пассатов, они медленно тащились к югу. Прошло несколько дней, прежде чем им удалось поймать пассат, но «Лебедь», плывя круглосуточно, быстро наверстал упущенное время.

Харден проверил свои расчеты по «Лорану», и электронный прибор сообщил положение, весьма близкое к вычисленному им.

— Шербро, — объявил он, вернувшись в кокпит.

— Может быть, остановимся на минутку? Возьмем овощей. Я так дико хочу съесть морковку, что готова жевать штурвал.

— Послезавтра будем в Монровии.

Улыбка исчезла с лица Ажарату.

— Да. Я все время забываю. Мне кажется, что плавание будет продолжаться вечно.

— Извини.

Харден стал глядеть на воду. Он говорил ей, что до начала сезона ураганов должен добраться до Рио. Его слова звучали вполне правдоподобно, хотя, насколько он знал, в Рио-де-Жанейро нет сезона ураганов, но правды все равно говорить нельзя было, а начинать с маленькой лжи проще. Он много рассказывал Ажарату об управлении парусной яхтой, но она осталась чужим человеком в этом мире и верила всему, что он говорил, даже тому, что радиовызовы от Майлса — это прогнозы погоды.

Необходимость лгать тяготила Хардена. Он снова превращался в замкнутого человека, каким был до того, как полюбил Кэролайн. Ему понадобилось прожить с ней много лет, чтобы прийти к убеждению, что в ее словах никогда не было ни тайного смысла, ни скрытого подтекста.

— Питер... — позвала Ажарату.

— Что?

— Не думай о ней.

— Возьми штурвал.

Он поспешил вниз, залез на койку в главной каюте и уставился в тиковый потолок. Ажарату почти сразу же пришла вслед за ним. Избегая глядеть на нее, Харден смотрел в иллюминаторы левого борта. Поскольку яхта шла накренившись, он видел только темнеющее небо.

— А кто останется управлять? — спросил он.

— "Уолтер".

— Так Ажарату называла автоматическое рулевое устройство — по имени того самого сына крупного политика, за которого должна была выйти замуж, утверждая, что они очень похожи своей надоедливой надежностью.