Длившаяся более столетия война вконец опустошила и без того эту небогатую планету. Поверхность океанов покрылась толстым слоем пены, последние жалкие остатки почвы были отравлены сыпавшейся с неба желтовато-белой пылью. Айксекс никогда не был густонаселенной планетой — теперь же лежали в развалинах и те немногочисленные города, которые были на нем до войны. Груды почерневших камней и красно-коричневой битой черепицы, горы битого стекла и оплавленных бетонных блоков, бесформенные комья гниющей органики — весь этот хаос приводил в неописуемую ярость ксексиан, стремившихся во всем к математической точности и совершенству. Оставшиеся в живых, как «читуми», так и «таупту» (так, пожалуй, можно передать звуками человеческой речи щелчки и дребезжанье, с помощью которых общаются друг с другом ксексиане), обитали в подземных цитаделях. Разделенные на два непримиримых лагеря категорическим неприятием нопалов со стороны «таупту» и отрицанием самого факта их существования со стороны «читуми», они питали друг к другу чувство хотя и родственное земной ненависти, но в десятки раз более страстное.

После первых ста лет войны в ходе боевых действий наступил определенный перелом в пользу «таупту». «Читуми» оказались заперты в их последней твердыне под Северными Горами. Вооруженные отряды «таупту» медленно, но неуклонно продвигались вперед, взрывая один за другим укрепленные выходы на поверхность защитников твердыни и высылая по направлению к ней снабженные ядерными бомбами кроты.

«Читуми» хоть и понимали неизбежность своего поражения, тем не менее продолжали сопротивление с упорством вполне соответствовавшим их более чем жгучей ненависти к «таупту». Все громче становился грохот приближающихся кротов, вот уже прорвана передняя линия ловушек, затем пришел черед внутреннего кольца туннелей, предназначенных для отвлечения противника в ложные направления. Описывая одну за другой концентрические спирали, из шурфа, углубленного на десять миль, в помещение силовой установки вломился чудовищных размеров крот, подорвав этим саму основу дальнейшего сопротивления «читуми». Коридоры твердыни погрузились в непроглядную тьму, натыкаясь в них сослепу друг на друга, последние «читуми» готовы были драться до последней капли крови. Кроты же «таупту» все глубже вгрызались в скалы, скрежет их буров многократно усиливался в опустевших туннелях. Вот в одной из стен образовался пролом, его тут же заполнил грохочущий металлический хобот крота. Еще несколько мгновений, и стены твердыни рухнули, в нее устремились потоки анестезирующих газов, поставив точку в войне.

Затем по грудам камней сюда же стали спускаться «таупту», освещая себе путь прожекторами на шлемах. Здоровых «читуми» они связывали и отправляли на поверхность, раненых же и больных добивали на месте.

Главнокомандующий Кхб Тэкс возвращался в Миа, древнюю столицу, пролетая на небольшой высоте сквозь сплошную завесу дождя над грязным морем, над сушей, изрытой гигантскими кратерами, над черным горным хребтом. Впереди показались обугленные развалины Миа.

Среди них виднелось всего лишь одно целое здание — совсем недавно возведенная вытянутая приземистая коробка из серого базальта.

Кхб Тэкс посадил свой летательный аппарат и, не обращая внимания на дождь, направился ко входу в здание. Пятьдесят — шестьдесят «читуми», сгрудившихся в тесном загоне, медленно повернули в его сторону головы, учуяв его приближение особыми органами чувств, заменявших им глаза. Кхб Тэкс отнесся к взрыву их ненависти с тем же пренебрежением, что и к лившемуся с неба дождю.