Все правильно. Подобные вещи громко не выдают – стыдно. Их вручают собеседнику, как фальшивые банкноты, рассчитывая на его дурость и наивность.

– Я с вами не согласна, – мурлычет она, подальше спрятав острые коготки. – При любых психологических нагрузках Гене в больнице очень хорошо. За последнюю неделю он просто расцвел… А что дома? Станет общаться с коллегами по бывшей своей работе – естественно, расстроится. Соседи по лестничной площадке – простые работяги, далеко не интеллигенты, от них можно всего ожидать… Сами понимаете, люди бывают разные. Одни посочувствуют, другие позлословят… Подобные стрессы потяжелей больничных нагрузок…

Доктор соглашается. По крайней мере, внешне. На самом деле, нежелательные общения с хамами могут иметь для больного человека непредсказуемые последствия… Но под защитой супруги их, этих последствий, можно не бояться. В то же время в палате…

Мне понятно трудное положение веснушчатого лекаря, сравнимое разве с состоянием беззащитного кролика, атакуемого злющей собакой… Правда, миловидная женщина на собаку вовсе не походит, но в любой момент может оскалить зубы и выпустить когти.

– И потом, рассудите сами, что я стану делать дома с инвалидом, – расправляет коготки дамочка. – Его нужно купать, кормить чуть ли не с ложечки, водить, простите, в туалет… Не водить – носить на руках… Разве мне это под силу?… А у меня еще и ответственная, трудная работа. Научно исследовательский институт – не завод и не ферма. Он требует полной отдачи, поглощает уйму времени…

Начальник отделения излучает максимальную доброжелательность и внимание. Интересно, как он реагирует на доводы женщины внутренне? Ведь они, эти доводы, напоминают капли яда, впрыскиваемые под кожу нормального человека. Ибо в каждом слове Гениной супруги – коварство и фальшь, нацеленные на то, чтобы любыми способами избавиться от мужа калеки. Пусть на месяц, два, полтора… За это время, деятельная красавица обязательно отыщет пути для продления выпрошенного срока. Или для переселения мужа в какой нибудь пансионат…

Федор Иванович мучительно подбирает слова помягче, фразы подоходчивей. Я, к примеру, не стал бы мучиться – высказался бы в лоб, по мужицки, самыми крепкими выражениями. Может быть, тогда эта ехидна в человеческом облике уразумеет мерзость своего поведения…

А доктор вертится крутится, краснеет, бледнеет.

– Не пойму… Простите за откровенность… Гена – ваш муж, отец ваших детей…

– Слава Богу, детей у нас нет! – панически замахала руками женщина, будто предположение о детях обидело ее. – Мне вполне мужа хватает… Я ведь не отказываюсь от него. Буду навещать, кормить, ухаживать… Конечно, не ежедневно – когда нибудь нужно ж и на хлеб зарабатывать…

– Ваш муж, выражаясь старинным стилем, – герой… Пострадал, спасая от гибели человека… Он заслуживает внимания и заботы…

– Не знаю, кого и от чего он там спасал, – презрительно отмахнулась женщина. – Судя по некоторым его родственникам, увечье могло быть нанесено и при какой нибудь… разборке.

Я насторожился. Кажется, не зря отмучился на жесткой кушетке целых полчаса… Сегодня же передам через Павла: пусть Гошев разведает все о родственниках безногого… Если отрешиться от штампованных ситуаций, то ноги теряют не только под колесами электричек…

И снова имя Гены выплыло в списке подозреваемых. Правда, под большим вопросом…

– Мне все понятно, – повысил голос начальник отделения, которому, похоже, изрядно надоели бесплодные переговоры.