– Тебе никогда не понять! – вспылил Джекс. На лице Альмы отобразилось удивление. – Пусть ты и богиня судьбы, мнишь о себе как о чем-то большем, но разве это так? Все, что ты делала, – это отрезала нити своими ножницами, и больше ничего! А люди живые, они могут чувствовать. Ты хоть раз задвигала свое высокомерие куда подальше и старалась не относиться к ним, как к предметам? Вряд ли богиня может понять, каково это – ощущать жизнь, которая льется подобно реке: иногда быстро, иногда ударяясь о камни, а порой спокойно и гладко, согреваясь солнечным светом.

Слова Джекса были жестоки. Когда он закончил, мойра не опустила головы, она даже не отвела взгляда. Девушка продолжала пристально смотреть в его глаза и молчать, не показывая, что его слова могли задеть ее. Услышав конец фразы и увидев расширенные зрачки, слегка покрасневшие от гнева щеки и сжатые челюсти, Альма развернулась, чтобы не выдавать выражение своего лица.

Солнце постепенно появлялось на горизонте, показывая миру первые лучи. Вокруг было тихо, и шаги Кайнара отчетливо слышались, когда он приблизился к друзьям.

– Тут что-то произошло? – спросил он с настороженностью, но никто не ответил.

Кайнар ощущал напряжение, нависшее между этими двоими, и жгучую обиду. Но решил не вмешиваться не в свое дело, к тому же он не до конца мог понять, что же произошло за время его недолгого отсутствия.

Бросив толстую прочную палку на землю, Кайнар сообщил:

– Видимо, это больше не понадобится.

Альма, коротко кивнув, поспешила уйти в отель.

– Тебе следует перед ней извиниться, – посоветовал Кайнар, касаясь плеча Джекса и показывая кивком в сторону девушки, которая уже практически скрылась в тени прохода.

Джекс отдернул плечо, скидывая руку парня.

– Почему это я должен извиняться? Ты даже не знаешь, что произошло.

– Догадываюсь, – с непринужденной усмешкой произнес Кайнар. – Это не так трудно. Вы оба как открытые книги. И оба плохо умеете общаться с людьми.

– Она не человек: мойра, снизошедшая до простых смертных.

– Так вот в чем причина раздора! Неужели ты злишься на это? – Взгляд Кайнара был полон искреннего недоумения, и Джекс на секунду допустил мысль о том, что, возможно, он и впрямь мог погорячиться.

Отвечать парень не стал. Но Кайнар больше не настаивал. Он пошел в отель вслед за мойрой. Вскоре Джекс присоединился к ним.

В тишине каждый собирал свои вещи. Вернее, собирал их Джекс. В отличие от него, у Кайнара и Альмы ничего не было.

На первом этаже отеля располагалась столовая, где посетителей кормили завтраком. Джекса порадовал факт, что его стоимость была включена в счет номера. Кормили, правда, скверно: рисовая каша, больше походившая на сырую бумагу, чай, кофе на выбор и бутерброд с маслом.

Когда они спустились и разместились в салоне автомобиля, Кайнар завел двигатель и нажал на газ. Они выехали на дорогу, покинув отель. Кайнар включил радио слегка громче обычного. Джекс попросил сделать потише и настоял на том, что им стоит обсудить маршрут, к тому же у него все еще были вопросы к Кайнару.

– До сих пор не понимаю, зачем ты за нами увязался, – констатировал Джекс. Это и впрямь его беспокоило. Парень привык знать, кто находится с ним рядом. Было невозможно доверять тому, о ком ничего не знаешь.

Альма щурила глаза, в том числе из-за яркого солнца, которое сопровождало их в поездке. От очков мойра устала и, сняв их, положила рядом с собой. В кепке было жарко, поэтому она отправила ее к очкам. Белые волосы обдувало ветром из слегка приоткрытого окна. Девушка увидела одну темную прядь, словно испачканную в смоле, и перекинула волосы за спину, чтобы больше не обращать внимания.