— Но она же не говорила конкретно о браке.

— Конкретно — нет, — неохотно признала Карла. — Но это было совершенно очевидно. Да тебе и следует жениться на ней. По крайней мере, она закроет глаза на твои бесконечные романы и интрижки.

— Намекаешь, что ты не потерпишь этого?

— Вопрос не по существу. На мне ты не женишься.

— Хорошо, в качестве предположения, а не предложения: как бы ты отнеслась к моим интрижкам?

И снова Карла сама себя загнала в угол. Растерянность и неловкость пришлось скрыть едкой шуткой:

— Ты еще спрашиваешь? Сам же говорил, что из меня так и лезет итальянская натура.

— То есть? — Глаза Джека озорно блеснули.

— Скорее всего я пойду на двойное убийство. Сначала ты, потом она.

Джек взял ладонями ее лицо и пытливо заглянул в глаза.

— Готов поверить, — задумчиво протянул он.

— Позволь встречный вопрос, — пошла в наступление Карла. — Как ты отреагируешь на неверность своей супруги?

— Это будет зависеть от того, кто будет ею, — хладнокровно произнес Джек.

— Сдается мне, пришло твое время вступать в брак, — с притворной беспечностью заявила Карла, желая подразнить его. — По-моему, ты постепенно превращаешься в постаревшего Питера Пэна.

— Питер Пэн? Неплохо! Во всяком случае он умел летать. Чего напрочь не умеет большинство несчастных женатых умников. А также большинство несчастных разведенных умников. Зато у них есть масса «преимуществ» — алименты, сражения за опекунство, долги, язвы… Нет уж, увольте!

— В старости ты будешь прозябать в одиночестве, Джек. Ты пожалеешь, что у тебя нет семьи. Ты будешь сокрушаться, что у тебя нет детей.

— Дети создают счастье для женщины. Я же к цветам жизни равнодушен. Тем более, что чаще всего это маленькие чудовища.

— Твой ребенок, точно, вырастет чудовищем!

— Может, сделаем сейчас одного, а? Посмотрим, что из него выйдет и кто из нас прав. Что это на тебя нашло, Карла? Зачем этот подробный анализ личности? Если он мне понадобится, я пойду и найду себе психоаналитика.

— О да, конечно! — вскинулась Карла. — | Тебе разрешается разбирать по винтикам мою личность, и делаешь ты это с завидным рвением дилетанта, а стоит мне сказать вслух несколько слов горькой правды, как ты впадаешь в истерику.

— Господи, какой еще горькой правды? Вот он я, весь как на ладони. Прост как дитя. У меня нет страшных тайн, нет подводных камней. Так ведь? Скажи!

Вопрос был с подвохом, но Карла пошла напрямую.

— Ты бы обнаружил загадки, если бы удосужился прислушаться к себе, — заявила она. — Если бы не был таким самодовольным, если бы все не доставалось тебе так легко. Деньги, женщины, положение в обществе — у тебя есть все, а чего нет, так ты этого добиваешься, лишь щелкнув пальцами. Тебе не приходилось в жизни сражаться, ты сам говорил. Ты зарвавшийся, ограниченный… — девушка судорожно глотнула воздух, — ты даже не знаешь, что такое страдание!

— Потрясающее откровение, — мягко заметил Джек. — Наверное, если бы я был зажатым и неуверенным в себе, как ты, то нравился бы тебе больше.

— Я вовсе не зажата! И достаточно уверена в себе!

— Серьезно? Так что же ты мне голову морочила?

— Ты ничего не понял, — огрызнулась Карла, отступая. — Если уж на то пошло, у нас нет ничего общего, нас ничего не связывает.