Хорошо хоть Гуча вовремя заметил, что ангел немножко не в себе, и насторожился, иначе косточек небожителя не собрал бы даже его любящий дядюшка. И так черт еле успел ухватить его за край камзола.

    -  Слушай внимательно, птичка! - отчеканил черт, прижимая юношу к земле. - Раньше ты был ангелом и летал! После - ты снова будешь ангелом и опять будешь летать! Но сейчас, запомни, сейчас ты - человек, а люди не летают! Вбей это себе в свою дырявую башку!!!

    -  Совсем не летают?

    -  Совсем!

    -  Жаль…

    Гуча поднял посох и торбу, хмуро взглянул на ангела и начал спуск. Бенедикт поспешил за ним, подстраиваясь под быстрый шаг черта. Камешки под ногами осыпались, он скользил, высекая искры ненужными шпорами, старался не отстать.

    Светало, когда путники вошли в городок. До чего же убогий был этот городок - дома через один грозили завалиться, улицы замусоренные. Даже ветер с моря, залетая сюда, терял свою свежесть и мчался дальше уже насыщенный зловонием гнили и нечистот.

    Никто здесь не поднялся ото сна с первыми лучами солнца, не случали молотками кузнецы, не скрипели рыбачьи лодки. Городок, казалось, вымер. Все спали.

    Но вот скрипнула калитка, и в переулок вышла старая женщина. В руках у нее была прикрытая чистой салфеткой большая корзина, судя по запаху, со съестным. Старушка озиралась по сторонам, словно боялась, что ее заметят.

    Ангел, обрадовавшись, рванулся было к ней, но бдительный черт успел схватить его одной рукой за шиворот, а другой зажать рот.

    -  Тихо, - шепнул он, затаскивая спутника в переулок.

    Женщина шла к центру поселка, где на столбе посередине замусоренной мостовой вниз головой висел парень. Руки его были связаны за спиной, ноги прикручены к перекладине толстой веревкой. Лицо от натуги было багрово-красным, так что россыпь веснушек на носу была почти неразличима. Ростом детина был как раз со столб. Его рыжие волосы подметали землю, и поэтому издалека казалось, что повешенный стоит на голове.

    -  Еще один пижон, - проворчал Гуча, в первую очередь обративший внимание на ярко-красные штаны повешенного и рубаху пронзительного василькового цвета. Он как-то забыл, что сам одет отнюдь не скромно. Алый плащ трудно назвать незаметным.

    Женщина затравленно оглянулась, но не увидела ничего подозрительного и заспешила к столбу.

    Повешенный открыл глаза.

    -  Что вы право, маманя, так рано пришли? - недовольно проговорил он вполголоса. - Спать не даете. Отец поколотит, подумает, что к молодому парню на свидания бегаете.

    -  Молчи, охальник, - свистящим шепотом сказала женщина.

    Она поставила корзину и, расстелив прямо на земле салфетку, принялась выкладывать на нее продукты: увесистый кусок вареного мяса, несколько картофелин, горку пирогов, пучок зелени, краюху хлеба и в последнюю очередь маленькую желтую репку.

    -  Маманя, - заныл парень, - вы опять! Я же чеснока просил. Вампиры прям извели совсем, все с разговорами лезут, спать не дают по ночам! А вы - репку…

    -  Молчи, репа полезней.

    -  Маманя, мне не семь лет, а семнадцать.

    -  Витамины в любом возрасте нужны, а по твоим поступкам и не скажешь, что тебе семнадцать. Это ж надо - у святого человека кольцо украсть! - Мать сокрушенно покачала головой.

    -  Да на фиг святому перстень?

    -  А на фиг тебе висеть здесь?! - вспылила старушка.