Изменить размер шрифта - +

— Ну, вперед, Булар!

И комиссар зашагал к замку, опираясь на зонтик, как на трость. Двойная дверь отворилась, когда он был еще в сотне метров от входа.

Рыцаря Булара давно ждали.

Впустивший его человек сказал на безупречном французском:

— Добро пожаловать, господин комиссар!

Он помог гостю снять пальто и взялся за его зонт.

От неожиданности Булар судорожно вцепился в ручку зонта.

Зонт. Он ни за что не отдаст свой зонт.

Человек тянул зонт к себе, а Булар удерживал его обеими руками.

Пристально глядя друг на друга, они медленно кружили вокруг закрытого зонта, упиравшегося острым концом в каменный пол. Это странное соревнование походило на самурайский поединок между шотландским мажордомом и французским полицейским.

— Вы мне позволите взять у вас зонтик? — спросил наконец мажордом.

— Я предпочитаю оставить его при себе, — ответил Булар, словно опасался, что в гостиной хлынет дождь.

Вышколенный слуга не стал спорить и уступил.

Булар успокоился. Зонт… это было все, что у него осталось. Его мать находила, что он весьма импозантно выглядит с зонтом в руке. А уж в этой цитадели он чувствовал бы себя голым, лишившись его.

Гостя усадили возле горящего камина в так называемой малой охотничьей гостиной, где, однако, свободно могли разместиться два-три почтовых самолета. Ему предложили выпить, он осушил бокал и принялся за второй. Мало-помалу ноги комиссара отогревались у огня. Он незаметно снял ботинки, чтобы высушить промокшие носки.

Обычно комиссар терпеть не мог ждать: достаточно было оставить его на минуту одного в чужом месте, как напряжение вокруг него сгущалось, точно в приемной у дантиста. Но на сей раз он блаженствовал, сидя у камина, среди картин и ковров. Еще немного, и он замурлыкал бы, как сытый кот.

Он вдруг осознал, что ему никогда еще не приходилось ждать встречи с юной девушкой, живущей в замке. И это было довольно приятное ощущение. Как-никак ему шестьдесят девять лет… давно пора пройти и через такой опыт — побыть прекрасным принцем.

Но тут Булару показалось, что он сходит с ума: дверь приоткрылась, пропустив в комнату молодую лань с белыми пятнышками на боках.

Да, именно лань.

Лань.

Комиссар поочередно оглядел свой бокал и лань, потом опять бокал и снова лань.

— Булар, душа моя, ты, видно, переутомился, — сказал он.

И выплеснул содержимое бокала в огонь, отчего пламя вспыхнуло так сильно, что молодая лань испуганно отпрянула.

Лань.

Булар вскочил на ноги.

Лань направилась к комиссару.

— Кыш, кыш, кыш! — сказал он, отмахиваясь от нее.

Лани явно понравилась такая игра. Пробежавшись по комнате, она вернулась к своему новому другу.

— Кыш, кыш, кыш! — повторил Булар и тут обнаружил, что оставил зонтик и ботинки возле кресла.

Лань была в восторге, она даже приплясывала на месте.

— Кыш, кыш!

И тут она одним махом перепрыгнула через широкий стол, ловко обогнула кожаную банкетку и кинулась на комиссара.

 

Когда Этель вошла в малую охотничью гостиную, она увидела весьма необычную картину.

Комиссар стоял в одних носках на комоде, с канделябром в руке. А лань влюбленно взирала на него снизу, хлопая пушистыми ресницами.

— Мадемуазель, можно попросить вас передать мне зонтик?

Этель щелкнула пальцами, и лань, понурившись, неохотно поплелась к двери.

— Прошу простить, комиссар. Это наша Лилли, — сказала Этель, протягивая Булару его зонтик и ботинки.

Булар не спустился с комода, пока не завязал шнурки; при этом он искоса поглядывал на дверь: достаточно ли плотно Этель прикрыла ее за Лилли?

— Она… Она живет у вас?

— О нет.

Быстрый переход