Зефиро понятия не имел, о чем нужно говорить в первые минуты встречи и как вообще следует относиться к чьему-то долгому, загадочному отсутствию, разделявшему моменты расставания и встречи.

Время разлуки было для него чем-то вроде ледяной завесы.

Увидев перед собой Ванго, он прежде всего неуверенно пробормотал, что теперь у него волосы стали длинней, чем прежде, потом отважился заговорить о погоде и предложил ему стакан воды.

И наконец выдал весьма оригинальное приветствие:

— У меня теперь новые кролики.

Ванго стоял перед ним, на пороге невидимого монастыря, в изодранной одежде, с воспаленными глазами, падая от усталости и умирая от голода.

Но он не забыл привычек Зефиро. Он пошел за ним следом.

И только по дороге к крольчатнику ледяная завеса растаяла. Когда Ванго протянул ему дрожащей рукой серого кролика, которого он изловил по просьбе Зефиро, тот отстранил зверька и крепко прижал к груди голову юноши. Пять лет… пять лет пролетело.

— Долго же тебя не было.

Ванго хотел поднять голову, но Зефиро удерживал ее, чтобы мальчик не увидел его слез.

— Ведь вы же сами отослали меня! — простонал Ванго.

— На год! Я дал тебе один год до возвращения…

Ванго наконец взглянул на него.

— У меня были трудности, падре.

Москва, Кремлевский дворец, тем же вечером 2 мая 1934 г.

Сетанке было восемь с половиной лет. Когда по вечерам она ходила смотреть фильмы в помещение старого зимнего сада, превращенного в кинозал, ее неизменно сопровождали десятки охранников и колонна бронированных машин.

Девочка шагала впереди.

Этим вечером ее отец, идущий следом, слушал на ходу отчет какого-то человека.

— Мы нашли его дом и женщину, которая его вырастила. Но сам он бесследно исчез. Похоже, он там давно уже не живет.

— Разыщите его.

Девочка насторожилась. Она поняла, что речь идет о Птенце.

Сетанка долго считала своего отца садовником. Где бы они ни жили — на сочинской даче, в Крыму или под Москвой, — он с любовью занимался цветами и деревьями. Она видела, как вздрагивают его красивые усы, стоило ему ощутить аромат роз.

Через год после смерти матери она поступила в школу, которая находилась в переулке, выходившем на улицу Горького, и называлась «25-я образцовая»; ее очень удивило, что все стены там были завешаны портретами отца. Только теперь она поняла, что он вовсе не садовник.

Он был единоличным властителем страны, занимавшей одну шестую часть суши.

И звали его Иосиф Сталин.

Она услышала, как он повторил:

— Разыщите его. И оставьте меня в покое.

Обернувшись, она увидела, что он отогнал собеседника взмахом руки, как отгоняют от блюда с мясом надоедливую муху.

Потом он взял девочку за руку.

— Ну что, моя хозяюшка, ты рада, что мы идем в кино?

Но Сетанке не хотелось отвечать. Она смотрела на звезду, сиявшую над крышей зимнего сада. И думала о Птенце, который летает далеко-далеко, под другими небесами, где его в любой момент может настичь смерть.

17

Встреча

Фридрихсхафен, Германия, год спустя, май 1935 г.

Официантам хорошо знакома эта особая категория посетителей, которые заказывают столик на двоих, а приходят одни. Они принаряжаются для романтического ужина. Они то и дело поглядывают на часы и нервно приглаживают волосы, ловя свое отражение в бокале или ложке.

Но никто не приходит.

Их спрашивают, не убрать ли второй прибор, но они отказываются.