Все это выглядело очень странно, тем более что за последние месяцы Эккенер уже в третий раз попадал в подобную ситуацию.

Во-первых, был тот француз, который посетил его, назвавшись торговцем консервами. Некий Огюст Булар.

После того как он расхвалил свои сосиски и шпинат в консервных банках, настойчиво рекомендуя командиру запастись ими для «Графа Цеппелина»; после того как провел патетическое сравнение сухой фасоли со своей консервированной; после того как описал в самых черных красках агонию свежей фасоли, которая уже через три дня ссохнется, пожелтеет и заплесневеет, он наконец задал тот же вопрос:

— А вы случайно не помните такого паренька… как его… Ванго, кажется? Вы ничего о нем больше не слышали?

Вторым был пассажир, которого Эккенер уже знал, — русский, когда-то летевший с ним в Лейкхерст. Он тоже спросил командира:

— А вы не помните того парня… как его?..

Каждому из них Хуго Эккенер ответил, что прекрасно помнит его, — да, в самом деле, чудесный был паренек! — но вот уже пять лет как не имеет о нем никаких известий.

— Признайтесь, дорогая Этель, не этому ли юноше я случайно обязан тем, что ужинаю с вами сегодня? И смею ли я сделать такое удивительное предположение, милая моя Этель, что ваше сердце скорее занято не мною, а им?

Молодая женщина молчала, смущенно вертя в руках бокал.

— Вам известно, что не вы одна его ищете? — спросил Эккенер.

— К вам, видимо, наведался такой низенький толстый господин с зонтиком, — сказала Этель.

— Да, — подтвердил Эккенер, — именно с зонтиком.

— А может, еще и русский в очках, с усиками и землисто-бледным лицом?

— Может быть, — согласился он, — только без усиков.

— Тот самый русский, который путешествовал с нами на цеппелине в 1929 году?

— Совершенно верно. Тот самый. Но теперь у него нет усов.

Именно из-за этих двоих командир решил ничего девушке не сообщать. Они внушали ему страх. Когда-то в Огайо Эккенер познакомился с отцом Этель. В память о друге он и пригласил осиротевшую девочку и ее брата в кругосветное путешествие на цеппелине в сентябре 1929 года. Он почему-то чувствовал себя ответственным за нее.

— Не желай добычи скорпиона, — торжественно провозгласил Эккенер.

— Это из Библии?

— Ну, во всяком случае, недурно было бы это туда записать!

Он не очень-то хорошо знал Библию. И вообще побаивался религии, даже отказался от венчания.

— Не желай добычи скорпиона, — повторил он, почти угрожающе.

— И что же это значит? — спросила Этель.

— Это значит, что, разыскивая Ванго, вы сначала столкнетесь с теми, кто его преследует.

— Я ничего не боюсь.

— А ведь они опасны.

— Но я не боюсь.

Эккенер пригладил бороду.

— Где он? — тихо спросила Этель.

— Не знаю.

— Я уверена, что он приезжал сюда.

— Он был тут, на берегу озера, пять или шесть лет назад. Да вы это и сами знаете, ведь и вы были здесь.

Этель повысила голос.

— Вы не имеете права отвечать мне то же, что им, герр доктор. Они хотят его уничтожить, а я…

Она не смогла договорить. В самом деле, зачем она ищет его?

— Вам известно, что он стал священником в Париже, — спокойно сказал Эккенер.

— Нет!

И она стукнула кулачком по столу.