– Похоже, Брысь отыскал спрятанный клад. О котором знал. Весел, значит, был? И добродушен? Видать большая добыча оказалась. Даже захотелось с нами радостью поделиться, имя своё назвал, надо же!

– И заметь, Андрей, что-то обещал взорвать. Конечно, слово «бабахнуть» можно понимать и в переносном смысле… Но что-то не верится мне в такие словесные изыски со стороны Брыся. Думаю, он и в самом деле предполагает что-то бабахнуть.

Дмитрий называл начальника по имени. Но остальные сотрудники знали, что Андрей Фёдорович только своему старому другу позволяет такую вольность. Кивнув, Троянец согласился:

– От радости бандита, похоже, занесло. Небось сам уже пожалел об этой фразе. Да что же это за зверь он такой, что все наши силки обходит? Никакой зацепки!

– Кто знает…

Дмитрий достал из кармана бумажный свёрток, показал Троянцу находку.

– В истории криминалистики и расследований есть немало примеров, когда маленькая деталь становится нужной зацепкой… Я, правда, и сам ещё не знаю, что это. И – пожал плечами, признаваясь, – связано ли это нечто с бандитами. Но отдам на всякий случай Викентию Павловичу. Пусть обследует в своей криминалистической лаборатории. Вдруг что-то да обнаружится.

– Викентий Павлович не пропустит, если что-то интересное. – Троянец уверенно качнул головой. – Это ты, Дмитрий, правильно решил: к науке обратиться и к товарищу Петрусенко.

Именно в этот двор вывел Володю подземный ход из тайного склада, где мальчики нашли спрятанные тротиловые шашки. Через три дня Володя был здесь своим человеком. Он не ошибся: почти все ребята из этого дома учились в ближайшей – его родной школе. Он нашёл приятелей из параллельного класса и сделал вид, что увлёкся теннисом. Пару раз выиграл, разок проиграл, и как-то сама собой возникла идея провести турнир на чемпиона. Причём, играли и мальчишки, и девчонки. Теперь у Володи было законное основание торчать в этом дворе хоть целыми днями. А теннисный стол, как по заказу, стоял очень удобно – нужный подъезд просматривался отлично.

Когда Володе нужно было уходить, появлялись его друзья, тем более что Мишу тоже знали ребята по школе. А Сергея они сами со всеми познакомили. Мальчишек этого двора совсем не интересовало, почему ребята зачастили к ним – все были приятели, на «свой» и «чужой» двор разделения не практиковались. Если не пикировались в теннис, то играли в ножичек на расчерченном кругу или просто болтали на разные темы. Впрочем, кое-кто из мальчишек быстро заметил, что у Володи есть здесь и другой интерес. Нет, конечно, не тайная слежка. Другой! Один парнишка так прямо ему однажды и сказал:

– Ты, Володька, зря на Анюту глядишь так!

И он, чувствуя, как жаром полыхнули щёки, всё-таки смог удивлённо сдвинуть брови и бросить небрежно:

– Не понял, ты о чём?

Но не удержался и сразу же спросил:

– А что?

Приятель по имени Витька хохотнул и пояснил:

– А то! Не тебе одному она нравится. Но к ней не подступись, в неё такой человек влюблён! Немец, от фашистов бежал, коммунист! Он, конечно, совсем взрослый, но ещё молодой. И красивый.

Ещё в первый день своего дежурства в этом дворе Володя увидел, как из того самого подъезда вышла девушка… Да, уже явно не школьница, лет семнадцати. И было в ней что-то такое необыкновенное… Мальчик не мог этому найти определение, просто ему хотелось смотреть на милое лицо с чуть раскосыми тёмными глазами, нежным очертанием губ, круглым подбородком, пушистым ореолом ровно постриженных волос, не закрывающих стройную шею, на хрупкую, но стремительную и спортивную фигурку… Опытный мужчина сказал бы: очаровательное юное существо, окрылённое счастьем и беззаботностью.