– Конечно.

– Я слышал, тело убитого уже собираются захоронить?

Петрусенко подтвердил:

– Уголовный розыск уже подписал документы. Всё, что можно было узнать о мёртвом у, так сказать, самого мёртвого, выяснено… А что, Николай, есть вопросы? К доктору Цветову?

Профессор Бокариус не так давно сам был заведующим городским медицинским моргом, сам проводил проблемные вскрытия.

– Ну что вы! – он даже удивился. – Аркадий Петрович профессионал, я сам у него многому научился. Нет, тут другое дело. Один мой ученик готовит диссертацию. Не буду вдаваться в подробности, только нужно там обследование особого вида – труп хотя бы полугодовалой давности. Тот, из Борок, именно такого срока, я не ошибаюсь?

– Именно… – Петрусенко на миг задумался, махнул рукой. – Не проблема! Я поговорю с Троянцем, отложим захоронение на… сколько?

– Два-три дня, не больше.

– Через пару часов вам доставят официальное разрешение, – кивнул Викентий Павлович.

– Вот и отлично, спасибо. Цветов его осматривал, думаю, он нам поможет. А мы с диссертантом испробуем некоторые современные методики, совсем новые. Аркадий Петрович их ещё не знает, вот и ему продемонстрируем.

Пожимая руку Викентию Павловичу, Бокариус сказал с нежностью в голосе:

– Давно не видел я Людмилу Илларионовну. Виноват, мог бы и зайти как-нибудь к вам. Но сами знаете – круговорот дел. Передавайте ей от меня сердечный привет.

Людмила помнила Бокариуса-младшего мальчиком: худенького, шустрого, уже тогда носившего очки. Особенно близко общались они, когда оба Бокариуса – отец и сын, приходили к ним домой.

– Это когда же, Викеша? – спросила она. – Кажется, в середине двадцатых?

– Да, как раз тогда Николай Сергеевич редактировал журнал «Архив криминологии и судебной медицины», а Николай, только окончив медицинский факультет, помогал ему.

– Больше всего помогал профессору ты, – произнесла жена таким категорическим тоном, что Викентий засмеялся. – Ваша редакция от нас не вылезала!

Это была правда. Он сам и Бокариус-старший этот журнал задумали, их идею поддержали и в Харькове, и в Киеве, журнал получился просто отличным. Потому и был популярен не только у специалистов советских республик – переводился в странах Европы, в Соединённых Штатах.

– Бабуля, дед! – Володя вышел из-за своей перегородки. – Сейчас время новостей, а вы всё прошлое вспоминаете!

– Hoc est viverebis, vita posse priore frui…

– Да ну, – махнул рукой мальчик хитровато улыбающемуся деду. – Хватит с меня французского и немецкого. А свою латынь ты сам переведи.

– Уметь наслаждаться прожитой жизнью – значит жить дважды, – весело проговорил Дмитрий, сбегая по лесенке со второго этажа.

Следом спустилась Елена. Она легонько взлохматила волосы сыну и добавила:

– Впрочем, ad nova omnes concurrunt.

– Это правда, – кивнул Викентий Павлович и теперь уже сам перевёл. – Все стремятся к новому. Так что, послушаем новости.

Володя тут же щёлкнул тумблером и повёл стрелочку по дуге циферблата. Приёмник «9Н-4» – новенький, из самых последних моделей этого года, в полированном деревянном корпусе. Все притихли, слушая молча, без комментариев, о пуске нового прокатного цеха на Запорожстали, о том, что серия книг «Жизнь замечательных людей» будет теперь издаваться в новом издательстве «Молодая гвардия», что вышедшая в апреле кинокартина «Волга, Волга» продолжает идти с большим успехом в кинотеатрах городов, что знаменитые сёстры Виноградовы, Мария и Евдокия, на фабрике своего города Вичуга установили новый мировой рекорд – обслуживают 284 ткацких станка Нортроп.