Иногда – очень редко – будущее отбрасывает свою тень на настоящее, и тогда нам удается предвидеть… нет, только почувствовать, что ждет нас впереди. Как я уже сказал, такое случается очень редко, но все‑таки случается, и тогда ты ощущаешь, как по коже бегут мурашки, а кончики пальцев ни с того ни с сего начинает покалывать. В принстонском институте, куда Энди вряд ли когда‑нибудь пригласят, создали целую теорию, согласно которой все события происходят на квантовом уровне, и отбрасываемый ими световой конус распространяется вдоль временной оси и вперед, и назад. И тогда, если вы достаточно чувствительны или каким‑то образом настроены на восприятие, вы ловите сигнал. Так получилось и в этот раз. Не успел Скотчи закончить свою речь, как на меня вдруг словно пахнуло студеным байкальским ветром, и я застыл, пытаясь разобраться в том, что я почувствовал.

Скотчи толкнул меня локтем:

– Пей!

Я посмотрел на него и, проигнорировав послание из будущего, выпил.

– Кто‑то прошел по моей могиле… – пробормотал я.

– Ну и хрен с ним.

– А все‑таки, что нам нужно делать? – спросил я.

– Да почти ничего. Работа пустяковая, Брюс, не волнуйся. Забудь о ней. Думай лучше о золотом песочке на берегу Карибского моря, где ты будешь гулять с очаровательными сеньоритами, и об отдельной комнатке на шикарной вилле, куда ты сможешь их водить. Думай о выпивке, о хал явной жрачке, о купании в теплом море и о девицах, которых у тебя будут десятки – только выбирай. Главное, не забудь, что все это устроил для тебя дядя Скотчи…

– И когда нам надо ехать? – спросил Энди.

– Мы уезжаем в субботу, – возбужденно сказал Фергал.

Энди застонал:

– А если у меня паспорт не в порядке?

– Тогда ты никуда не поедешь, – отрезал Скотчи.

Энди мрачно посмотрел на нас.

– Я не уверен, что мне разрешат выехать из страны, пока я не получу статус иммигранта, – пробормотал он.

Энди был настолько глуп, что решил получить иммигрантский статус официальным путем. Все остальные доверили это дело Лучику, который добыл и нам вполне легальные визы и разрешения на работу.

– Вот и хорошо. Нам больше и девок и выпивки достанется, – поддел его Фергал.

Бедняга Энди чуть не плакал от огорчения. Его можно было понять: сначала его избили, потом заставили ждать в машине, а теперь еще это…

– Ну ладно, Энди, не расстраивайся. Ты тоже поедешь. Лучик с этим разберется, правда, Скотчи? – сказал я, бросив на Скотчи многозначительный взгляд.

– Да‑да, Энди, успокойся. Мы просто шутили. Конечно ты поедешь. Куда мы без тебя? Разве можем мы обойтись без нашего паренька? – поспешно сказал Скотчи.

Энди повернулся ко мне.

– Думаешь, получится? – спросил он.

– Думаю – да, Энди, – ответил я, и он улыбнулся.

Мы переглянулись и вдруг начали хохотать. Наконец‑то мы уезжали из города, уезжали от надоевшей рутины. Да здравствует Мексика! Мы смеялись и смеялись, так что на глазах у нас даже выступили слезы. Все складывалось крайне удачно. Владевшее нами напряжение понемногу отпускало; мы успокоились, начали пить и болтать о разных пустяках. Нашей радости не омрачило даже появление Большого Боба, которого мы угостили пивом. Все мы и думать забыли о том, что уже очень поздно и Пату, которому не терпелось поскорее отправиться на боковую, пришлось выпроваживать нас буквально силой.

5. Мы летим в Мексику

Нью‑Йорк. Ослепительная синева Атлантического океана. Извилистая линия побережья. Леса, поля, города, длинные полосы намытой земли, где когда‑то текли реки.