Вдруг он задумался над тем, что надо быть более обходительным с девушкой. Ведь Дженни даже не подозревала о том, как плохо он прежде думал о ней. Но не извиняться же ему в столь пикантной ситуации.

По телу Питера разлилась приятная нега. Ему совершенно не хотелось спускаться вниз, где продолжалась битва между Дженни и Реем. Желая продлить прекрасное мгновение редкого согласия с самим собой, Питер подошел к балконной двери и распахнул ее. Легкий теплый ветерок с океана наполнил комнату свежестью и запахами цветов. Завороженный красками, которые оставляло на всем заходящее солнце, он вышел на балкон и посмотрел на залив, игравший всеми цветами радуги, как будто в воде находились миллионы драгоценных камней. Потом перевел взгляд на сад. И словно первый раз в жизни до глубины души прочувствовал безмятежность и красоту природы в этот час.

Через мгновение, какое-то движение внизу привлекло внимание Питера. Его сердце взволнованно забилось. Там внизу, на гравийной дорожке показалась Дженни. Она приблизилась к фонтану и подняла лицо навстречу водяной пыли, которая в лучах заходящего солнца казалась золотисто-розовой. Девушка присела на парапет фонтана и, слегка наклонившись, тронула пальцами воду. Все это походило на магический ритуал. Нимфа прощалась с дневным светилом и была готова встретить таинственную ночь с ее загадочными шорохами, звездами и царицей ночи – луной. Каждое движение девушки было столь грациозным и мягким, как будто это были элементы изысканного танца. Питер, завороженный удивительной сценой, не мог сдвинуться с места. Она была великолепна. Глоток свежего воздуха в этом однообразном мире.

Без предупреждения, как будто почувствовав на себе взгляд Питера, Дженни подняла голову и посмотрела на балкон. Питер прирос к полу. Через секунду их глаза встретились. Дженни поднялась и пошла в дом. И ему стало жаль, что своим неосторожным любопытством он нарушил это волшебство.

Да, не было сомнений, она рождала в нем новые чувства. У него как будто вырастали крылья. Питеру казалось, что он смог бы спрыгнуть с балкона туда, вниз, где только что находилась девушка, схватить ее на руки и не отпускать никогда. Создавалось ощущение, что они с Дженни попали в какое-то место, где их тела, а может быть, и души без их ведома уже общались между собой. Это было странно. Даже пугающе, особенно для человека, который не испытывал ничего подобного никогда раньше.

Питер не хотел двигаться и говорить, боясь нарушить эту связь. Дверь в спальню была приоткрыта, и он увидел, как в ее темнеющем проеме возникла легкая фигурка Дженни в светло-сиреневом батистовом платье. Она хотела что-то сказать, но в это время неожиданно раздался долгий настойчивый звонок в дверь.

– Что это? – с легкой дрожью в голосе спросила Дженни.

Питер не винил Дженни за подобную реакцию, которая могла показаться не подобающей. Ведь экономка должна открывать дверь, а не беседовать с хозяином, когда кто-то звонит в дверь.

– Я думаю, это просто звонок в дверь. Но не могу поклясться, поскольку столь настойчивого дребезжания я никогда до этого не слышал, – признался он. – А вы кого-нибудь ждете? – спросил Питер, желая подразнить Дженни.

Ждет ли она кого-нибудь? Холодный пот выступил у нее на лбу. Она почувствовала, как утопает в море лжи и вины. Дженни так и стояла, смотря на мистера Стивенсона широко раскрытыми глазами. Разум подсказывал ей, что этого просто не может быть. Нет-нет, это не могли быть ее родители. Она всего лишь несколько часов назад оставила на почте перевод и записку. Скорее всего они даже не успели дойти до адресата. Поэтому это не могли быть ее родители. В конце концов Дженни смогла взять себя в руки.