Мистер и миссис Гоулсон замерли в ожидании. Дженни была в ужасе. Самым страшным для нее на тот момент было то, что Рей мог придумать это название. А что, если подобной галереи вообще не существовало?

Как будто почувствовав переживания Дженни, Питер наклонился к ней.

– Ты же помнишь об этом, дорогая? Мой друг – владелец этой галереи. Он звонил тебе на днях, чтобы договориться о времени открытия выставки. Кажется, вы сошлись на двух часах дня в воскресенье, правильно?

Значит, эта галерея действительно существовала. К тому же Питер знал ее владельца. И скорее всего он действительно устроит выставку. Дженни почувствовала, что ей становится плохо. В эти выходные мир ужаснется. Подобного показа не было в истории мирового искусства. У Дженни застучало в висках. Она ощутила сильную слабость, в глазах все поплыло.

– О, нет! Кажется, я…

9

Дженни открыла глаза и попыталась повернуться на бок, но оказалось, что сил у нее совсем не было.

– Слава Богу, она приходит в себя. Не пытайся сесть, детка, – услышала она голос матери. – Не торопись, тебе лучше полежать. А вы, мужчины, – обратилась мать еще к кому-то, – оставьте нас. Я хочу поговорить с дочерью.

Тут Дженни начала понимать, что ее кто-то гладил по руке. Мама? – подумала Дженни. Однако сейчас ее больше волновало место, где она находилась. Очертания становились четче, но все было как будто в тумане и совсем незнакомо. Дженни сжала руку, поглаживающую ее.

– Мама? Где я? Что случилось?

– Не волнуйся, девочка. Все хорошо, я с тобой. Мы сейчас в твоей спальне. Питер принес тебя сюда. С тобой все в порядке. Ты просто упала в обморок. Помнишь?

Дженни все еще пыталась понять, что с ней произошло. Постепенно она начала вспоминать. Выставка в эти выходные… Они сначала ужинали, потом гостиная, вдруг слабость и… Теперь она была… Дженни оглянулась по сторонам. Да была не в своей спальне, а лежала на кровати Питера. Это объясняло, почему ей поначалу показалось все незнакомым. Да, Дженни лежала на той самой огромной роскошной кровати, рядом с ней сидела ее мать и утешала, что все в порядке. Нет, все было совсем не в порядке.

Сильное желание очистить совесть перед семьей нахлынуло на Дженни. С помощью матери она приподнялась.

– Мама, должна кое-что тебе сказать.

– Нет, дорогая, Питер нам все уже рассказал. – Дженни оторопело уставилась на свою мать.

Во рту у нее пересохло, чувствовала она себя отвратительно. Значит, теперь она навсегда потеряла уважение семьи?

– Он вам рассказал? Все?

Миссис Гоулсон кивнула, нежно улыбаясь. Она протянула руку, чтобы погладить Дженни по щеке. Ничто не могло так успокоить ее, как нежные материнские руки.

– Да, детка. Он нам все рассказал. Я не могла поверить, что ты так беспокоилась из-за нашей с отцом реакции на эти новости. Ты же знаешь, как мы тебя любим и как мы счастливы за тебя.

Это насторожило Дженни.

– Вы счастливы?

– Конечно, милая. Иначе быть не может. Конечно, в первую секунду, когда Питер рассказал нам, мы были в состоянии шока.

Какой позор, врать своим родителям, подумала Дженни. Она не могла смотреть матери в глаза и опустила взгляд на свои руки, лежавшие поверх пледа.

– Прости меня, мама. Мне так стыдно.

– Нет, дорогая. Тебе нечего стыдиться. Это же не конец света, – успокаивала ее мать. – Сейчас совершенно другое время, и мы с отцом понимаем это. Ты можешь представить, как твой отец был расстроен. Но я сказала, что ему следует повнимательнее оглядеться вокруг и порадоваться за тебя, поскольку теперь ты будешь самой прекрасной домохозяйкой в самом замечательном доме.