– Так. Значит, теперь ты считаешь это провалом. Это не честно с твоей стороны. А ведь совсем недавно, когда мы беседовали с глазу на глаз, ты так не считал.

– Ладно. Значит, мы оба солгали. Чья ложь лучше: твоя или моя?

Дженни посмотрела на него.

– Что хуже? Что лучше? Мне сейчас без разницы. Ведь это я, – Дженни ткнула указательным пальцем себе в грудь, – я должна буду ни много, ни мало через восемь месяцев родить для тех прекрасных людей, которые сейчас спят в одной из твоих комнат, ребенка.

Питер выдохнул, выпуская свою злость. Ему так хотелось дотронуться до Дженни, но он не осмеливался.

– Послушай, ты преувеличиваешь. Все не так уж плохо, – сказал он.

Ее глаза распахнулись от удивления и злости.

– Все не так плохо? – Дженни снова начала ходить по комнате. – Я не могу поверить, – бормотала она, входя в ванную. Эхом ее голос отражался от кафельных стен. – Объясни мне… – На секунду воцарилось молчание. – Питер, ты где?

Вздыхая, он пошел за ней в ванную комнату, опустил крышку унитаза и сел на нее.

– Я здесь. Можешь продолжать. Что ты хотела сказать?

Дженни стояла прямо перед ним.

– Мне непонятно, что теперь говорить родителям об их внуке, когда буду сообщать им, что мы разводимся. Ведь мы именно так решили закончить эту историю, правда?

Питер потер подбородок. Дженни была права. Он посмотрел ей в глаза.

– Теперь я тебя понимаю, – извиняющимся тоном произнес он. – Всему, кроме ребенка, можно было найти объяснение. И замять эту историю.

– Вот именно. – Взгляды их встретились. Потом Дженни примостилась на краю ванны, немного наклонилась и закрыла лицо руками. – Что мне делать, Питер? Понятно, что может произойти с ребенком, но я не хочу проводить через этот кошмар своих родителей. – Она неожиданно подняла голову. – Мои старики считают этого ребенка моим высшим достижением в жизни. А он еще пока даже не существует. Я должна рассказать им правду. Немедленно!

Питер поднялся, подошел к Дженни и присел рядом с ней на корточки.

– Дай им поспать, – нежно сказал он, ласково поглаживая ее по коленям. – Они утомились. У них был тяжелый день. – Питер усмехнулся. – Все же знакомство с зятем – занятие не из легких.

Дженни закатила глаза.

– Послушай, – продолжил Питер, – давай оставим пока все, как есть. Утро вечера мудренее. А завтра решим, что делать, хорошо?

Дженни кивнула.

– Ладно, ты прав. Они устали, и надо дать им выспаться. Но я не думаю, что к утру я изменю свою точку зрения. Питер, я должна сказать им. Жестоко уверять их в том, что скоро они станут бабушкой и дедушкой.

– Знаю. Но ты можешь подождать хотя бы до того момента, когда мы вернемся после прогулки на яхте? Я им обещал, что мы обязательно навестим океан.

– Да? Когда ты успел? – удивилась Дженни.

– Повел осматривать яхту твоего отца, когда вы с мамой здесь разговаривали. Его нужно было как-то отвлечь.

Дженни улыбнулась.

– Спасибо. Это очень мило с твоей стороны.

– Я же просил тебя не засыпать меня комплиментами, – ухмыляясь, сказал Питер.

Дженни еще больше расчувствовалась.

– Ладно. Я сделаю, как ты хочешь, раз уж ты ввязался в такие неприятности из-за меня.

– Это отнюдь не неприятности.