<Микки-8>: Пон… ма… шь?

Тьфу. Да он отправляет сообщения во сне. Я моргаю и прерываю чат, отключаю окуляр и закрываю глаза.

* * *

Понятия не имею, сколько прошло времени, когда я просыпаюсь от луча света из открытой двери. За нами пришел новый охранник. Этого я знаю, его зовут Лукас. Я часто видел его на карусели во время перелета: он практиковал какое-то боевое искусство в очень медленном темпе. Я еще спросил его тогда: в чем смысл такой тренировки? Мне-то казалось, что в бою побеждает тот, кто оказывается быстрее противника. Лукас улыбнулся, покачал головой и перешел к следующему упражнению.

Лукас всегда казался мне порядочным человеком, и сейчас он не слишком рад, что ему приходится иметь с нами дело.

— Привет, Микки, — говорит он. — Похоже, у вас неприятности.

— Да, — отвечает Восьмой. — Мы так и поняли.

— Что стряслось, братцы? Как вас угораздило стать мультиклоном?

— Долгая история, — говорю я. — А если кратко, во всем виноват Берто.

Лукас смеется.

— Я мог бы и догадаться. Гомес — это что-то с чем-то. Никогда не мог понять, почему ты проводишь с ним столько времени.

— Да, — говорит Восьмой, — в последнее время я и сам об этом задумывался.

— Ну что ж, — вздыхает Лукас, — поднимайтесь, парни. Большой босс желает вас видеть.

* * *

— Господи, Барнс, — цедит Маршалл. — Вопреки всему, я до последнего отказывался верить.

Я не решаюсь спросить, вопреки чему именно.

Мы с Восьмым у него в кабинете, сидим на тех же маленьких стульях, на которых мы с Берто сидели пару дней назад. Похоже, за прошедшие двое суток настроение у командора нисколько не улучшилось.

— Послушайте, сэр, — говорит Восьмой, — конечно, ситуация выглядит паршиво, но это еще не конец света. Я понимаю, нас не должно быть двое, но вы знаете, что мультиклонирование произошло ненамеренно. И в определенном смысле это даже неплохо. Колония и так балансирует на грани выживания, а от нас двоих в два раза больше пользы. Как ни крути, мы нужны вам. Лучше спустить это дело на тормозах.

Маршалл пунцовеет на глазах. Пару секунд он молча перекатывает желваки, а потом вскакивает и бьет кулаками по столу.

— Слушай сюда, выродок проклятый! Мне насрать, намеренно или ненамеренно! Забудем о том, что вы украли у колонии семьдесят килограммов жизненно важного кальция и белка, а мы и без того находимся на грани голодной смерти. Отбросим даже тот факт, что один из вас должен был вернуться в рециклер в ту же чертову секунду, когда вы осознали, что стали мультиклоном. Но ради всего святого, Барнс, вы же спали друг с другом! Я не… да у меня…

Командор захлебывается словами, умолкает и падает обратно в кресло. Сделав глубокий вдох, закрывает глаза и медленно выдыхает. А когда снова открывает глаза, лицо у него пустое и невыразительное, как у манекена.

— Вы чудовища, — говорит Маршалл тихим ровным голосом, — и вы оба отправитесь в рециклер. Единственный смысл этого обсуждения заключается в поиске ответа на два вопроса: имеет ли право на существование ваша девятая версия и следует ли вместе с вами уничтожить Аджайю.

У Восьмого отваливается челюсть, а у меня глаза чуть ли не вылезают из орбит.

— Сэр, пожалуйста, — бормочет Восьмой.

— Нэша не знала, — перебиваю я. — Точнее, не знала до тех пор, пока я не застал ее с Восьмым, а почти сразу после этого за нами явилась охрана.