Второй инженер только что закончил распаковывать принесенный со склада серебристый куб с полуметровыми гранями. С одной стороны из него торчало два соединительных кабеля, с другой — две рукоятки, чтобы ворочать узел.

— Когда закончишь с монтажом, — продолжила Мэгги, — постарайся вернуть старый узел сюда, если успеешь.

— Если успею?

— Да, — кивнула она, — прежде чем погибнешь. Тот отсек сейчас распахнут навстречу космосу. Пока подсоединяешь агрегат, будешь каждые три с половиной секунды получать смертельную дозу радиации.

Наверное, я посмотрел с сомнением, потому что она возвела глаза к потолку:

— Не волнуйся. Это не означает, что ты умрешь в ту же секунду, как переступишь порог отсека. Человеческому телу требуется очень много времени, чтобы оно полностью прекратило функционировать, и за это время можно получить не одну летальную дозу облучения. Если в тебя не врежется еще одна пылинка, времени на загрузку сознания будет более чем достаточно, а новое тело для твоей следующей инкарнации уже готовится в баке.

Я мог бы возразить по нескольким пунктам ее короткой речи. Начнем с того, что меня больше волновала неотвратимость смерти, чем ее точное время или вопрос, успею ли я загрузиться, прежде чем отдам концы. Добавьте к этому твердую уверенность, что я в любом случае готов выполнить задание, хотя никто меня даже не спросил.

Горькая правда состояла в том, что Мэгги была права. Отказаться я не мог. Джемма в мельчайших подробностях объяснила мне невероятную важность генератора силового поля, и я понимал: если не заменить этот узел, нам всем кранты.

Когда инженеры закончили крепить шлем к скафандру, я осторожно перехватил генератор и потихоньку направился к переносному шлюзу, установленному напротив люка, ведущего наружу.

— Я разве забыла упомянуть, что мы торопимся? — спросила Мэгги по коммуникатору. Я что-то пробурчал в ответ, но шевелиться быстрее не стал. Тяжелые вещи в невесомости ничего не весят, но массы они при этом не утрачивают, и при слишком быстром перемещении их несложно разбить. Как только я вошел в шлюз, внутреннюю дверь загерметизировали, и я почувствовал, как скафандр стал раздуваться изнутри: из шлюза начали спускать воздух. Когда свист выходящего воздуха прекратился, люк скользнул в сторону.

Генератор силового поля — конструкция из шести кубов, точно таких же, как тот, что был у меня в руках. Я сразу заметил, какой из них поврежден. Ближайший от входа в отсек узел украшала дыра диаметром два-три сантиметра с черными краями прямо на верхней грани куба. Я поднял взгляд. В крыше отсека зияла дыра чуть большего диаметра. Луч голубоватого света врывался сквозь нее и подсвечивал поврежденный куб словно прожектором.

И в этот момент начало припекать кожу.

Поначалу ощущение было не слишком сильным. Как говорили и Джемма, и Мэгги, человеческому телу нужно время, чтобы отреагировать на острое радиоактивное отравление. Я выдернул кабели покалеченного куба, отщелкнул фиксаторы и без труда вытащил его. Но когда я попытался поставить на место новый узел, я, должно быть, подставил голову под голубой луч.

Через десять секунд я ослеп.

Кожа на руках к тому времени начала вздуваться волдырями, и осязания я тоже почти лишился. Я вставил узел в гнездо и подсоединил один провод, но когда взялся за второй, не смог найти, куда его надо воткнуть. Несколько секунд я в нарастающей тихой панике шарил вокруг, держа кабель в руке, пока не услышал в приемнике голос Мэгги:

— Барнс, с тобой все в порядке?

Я попытался крикнуть: «Нет!», но язык во рту так распух, что мне удалось издать только стон.

— Стоп, — скомандовала она. — Не дергай кабель.

Я остановился, точнее, попытался. Меня била сильная дрожь, и я не мог стоять неподвижно.