— Отнюдь, мистер Нанги, — отвечал Лю, постукивая длинным ногтем по шелковому пиджаку в той точке, где находилось сердце. — Я ничего подобного не жду. Ведь это вам придется выкручиваться из того прискорбно затруднительного положения, в которое попал Паназиатский банк, и выкручиваться быстро. Волна требований о возврате вкладов нарастает подобно лесному пожару, мистер Нанги. Если уж китайцам что-то втемяшится, то дела нередко поразительно быстро выходят из-под контроля. Королевская полиция Гонконга прекрасно знает об этой их черте, поэтому она стремится не допустить больших скоплений китайцев. Пламя само по себе не очень опасно, но если зажечь огонь на бензоколонке... — Лю широко развел руками. — Поэтому можете не торопиться, мистер Нанги. Пожалуйста, не думайте, что мы оказываем на вас какое-либо давление, торопя с тем или иным решением. — Он сунул руку во внутренний карман. — Но мы постарались оказать вам посильную дружескую помощь, и я взял на себя смелость подготовить все бумаги.

— Понимаю! — Нанги уже давно подозревал, что к этому и идет дело.

Лю не мог удержаться от самодовольной ухмылки.

— Несмотря на несколько забавные отзывы с Запада, наша машина смазана весьма неплохо.

— Да, — сказал Нанги, чувствуя, что теперь ненавидит этого человека куда более сильно, чем прежде. — Да, я вижу.

— О нет, мистер Нанги. Простите, что я так говорю, но вы ничего не видите.

Лю умолк, глядя, как две девушки-китаянки приближаются со стороны пляжа. На нижней ступеньке веранды они стряхнули с ног песок. Глубоко посаженные птичьи глазки Лю изучали лицо одной из них — высокой, той, которая была на пляже, когда Нанги приехал сюда. Его пристальный взгляд словно пронизывал и тени на ее лице, и каскад густых волос, упавших ей на плечо. Мгновение спустя они исчезли, бесшумно пройдя мимо двух мужчин во внутренние комнаты виллы.

— Скоро мы пообедаем, — сказал Лю. — Местные лангусты и гарупа, а также тушеная лапа медвежонка. Весьма лакомые блюда по здешним понятиям.

Его поведение слегка изменилось при появлении женщин, и Нанги всеми силами стремился понять, в чем смысл и значение этой мгновенной перемены.

— Но вернемся к нашей теме, — продолжал Лю с некоторой поспешностью. — В Гонконге у нас хорошо поставлено дело. Британцам и в голову не придет, насколько широка и хороша наша сеть. — Он пожал плечами. — Да и почему должно быть иначе? Гонконг в конце концов наша собственность. Истинное правительство Китая не признавало договора, навязанного силой; были другие времена, и людям приходилось плутовать. Мы миримся с британским правлением, потому что оно выгодно для нас. Не стану отрицать всех тех выгод, которые оно нам приносит, это было бы глупо. — Лю резко поднялся. — Но я открою вам одну маленькую тайну.

Он сунул руку во внутренний карман пиджака и достал какой-то многостраничный документ, сложенный пополам. Прежде чем продолжить разговор, он осторожно положил этот документ на маленький столик, разделявший их. Глаза Лю, казалось, засветились.

— Недавний земельный бум — это наших рук дело! — Он вскинул голову. — Да, это так, мистер Нанги. Нынешний виток роста цен на недвижимость, длящийся уже шесть лет, был вызван нами. Понимаете, мы сделали все это, чтобы потом выступить с заявлением, в котором отрицается право британской короны на власть над Гонконгом. Но сначала нам пришлось заставить их непредвзято оценить положение, в котором они окажутся в один прекрасный день. — Лю злорадно улыбнулся. — И теперь, как видите, мы хозяйничаем тут. Мы говорим: “Гоп!” — и королева подпрыгивает. Весь мир это видел.