Нанги долго молчал, гадая, насколько осведомлен его собеседник. Он мог знать, как плохи дела, но мог просто закидывать удочку, дабы получить подтверждение имеющимся у него сведениям. Нанги надо было ответить ему так, чтобы ничего не выболтать.

— С нашими сталелитейными предприятиями все в порядке, — взвешивая слова, сказал он. — Мы от них не имеем ничего, кроме прибылей.

— Да уж, конечно. — Этими словами Лю дал понять, что он не верит утверждению Нанги. — А как насчет добычи угля? Текстильного производства? Нефтехимии?

— Эта тема не представляет для меня никакого интереса. Лю приподнял голову, словно собака, делающая стойку.

— И все же, мистер Нанги, мне-то интересно, почему вы пожелали продать отделение вашей фирмы, которая, по вашим же словам, приносит вам столько прибыли.

— Мы больше не заинтересованы в производстве стали. — Он сказал это, возможно, несколько поспешно.

Но теперь, во всяком случае, Нанги знал степень осведомленности китайца. Она была огромной, и Нанги стал еще бдительнее.

— Настоящие сложности для Японии, думаю, только начинаются, — сказал Лю, будто учитель, вразумляющий своего ученика. — Ваш золотой век безудержной глобальной экономической экспансии подошел к концу. В былые годы вы могли экспортировать свою готовую продукцию на зарубежные рынки, где их тотчас раскупали в ущерб местным товарам. Это давало вам, разумеется, не только прибыль, но и неуклонно повышающийся уровень занятости в вашей стране. Но теперь времена изменились! — Лю разомкнул пальцы и растопырил их, ладонь стала похожа на морскую звезду, потом опять сцепил их и устроил на животе. — К примеру, автомобили, одно из ваших самых больших достижений. Ваше вторжение на внутренний авторынок США вызвало взрыв безработицы в этой стране и недавно поставило одну ее гигантскую корпорацию на грань финансового краха. Вы не хуже меня знаете, как медлительны американцы, когда надо захватывать инициативу! — Он чуть улыбнулся. — Но рано или поздно даже очень крепко спящий должен пробудиться, а если его сила безгранична, как мощь Америки, это пробуждение может быть очень бурным. Американское правительство теперь то и дело бьет вас квотами на импорт. И в итоге вы начинаете понимать, что значит фехтовать на международной арене. Чтобы выжить, вы должны экспортировать капиталы и технологию, строить новые заводы фирмы “Ниссан” в Теннеси, а не на Канде. А это чревато уменьшением занятости в Японии и снижением прибылей. Ваша эра свободной торговли кончилась.

Несмотря на то, что сказанное Лю было правдой, Нанги уловил в его словах изрядную толику зависти. “А хотели бы китайцы оказаться в нашем экономическом положении?” — злорадно подумал он.

— Или, скажем, “Явата”, — продолжал Лю. Он имел в виду великую японскую сталелитейную компанию “Явата”, владевшую старейшими и крупнейшими заводами на побережье страны, которые начали работать еще в 1901, году. — По-моему, это любопытно. Пережиток прошлого, и тем не менее с 1973 года ваше правительство вбухало более трех миллиардов долларов в модернизацию и усовершенствование технологии “Яваты”. И какую же это принесло им пользу? Сегодня “Явата” находится в гораздо худшем положении, чем была после нефтяного шока в семьдесят третьем году. Во всяком случае, тогда правительство могло принять меры по экономии, провести модернизацию, строго нормировать потребление топлива.