В этот момент Ларк разглядывала дракона у него на спине. Когда Стоук натягивал штаны, дракон, как живой, заплескал крыльями, и ей показалось, что еще немного — и он улетит.

— Если бы ты не хотел, чтобы на тебя смотрели, не стал бы делать у себя на спине такую татуировку.

Стоук натянул на себя тунику, и дракон, скрываясь под ней, одарил Ларк прощальным взмахом крыла.

Стоук засунул меч в ножны. Потом подхватил пузатого монаха за ноги и потащил к двери.

Ларк не сводила глаз с блестящего клинка, который мертвый монах сжимал в окоченевших пальцах. Стоук проследил за ее взглядом, наклонился и, разогнув мертвые пальцы монаха, вынул из них кинжал.

— А эту штуковину я оставлю при себе. — Засунув кинжал себе за пояс, он добавил: — О побеге на время придется забыть. Я запру дверь.

Стоук вытащил труп в коридор и захлопнул за собой дверь. В следующую минуту о дверную створку ударило что-то тяжелое.

«Проверяет, должно быть, хорошо ли он запер дверь», — подумала девушка и, подойдя к кровати, сказала:

— Вылезай, Балтазар, теперь можно. Мама уже ушла.

Волк вылез из-под кровати, увидел лужу крови на полу, подошел, понюхал и фыркнул.

— Иди сюда. — Ларк похлопала себя по груди, и волк, подскочив, положил лапы ей на плечи и лизнул в лицо. — Не забыл еще меня? — Девушка провела рукой по его густому загривку. — Это хорошо. Ты должен помнить, что твоя хозяйка — я, а не Черный Дракон. Впрочем, я не права. На самом деле он относится к тебе терпимо. — Помолчав, Ларк не слишком весело добавила: — Видно, нам с тобой придется отправляться к нему в плен. А то Стоук так раскричится… еще хуже, чем мама.

При слове «мама» Балтазар соскочил на пол и нырнул под кровать. При иных обстоятельствах Ларк бы, наверное, рассмеялась. Но теперь ей было не до смеха — два покушения, свидетелем которых она была, не слишком располагали к веселью.

Ларк уже не хотелось жить в мире, где не было бы Стоука, более того, бежать от него ей тоже не хотелось. С тех пор как она познакомилась с ним, это было уже третье покушение на его особу. Не составляло труда предположить, что убийцы будут охотиться за ним и впредь. Пока кто-нибудь из них не достигнет своей цели и не убьет его. Другими словами, Стоука следовало защищать, а заодно попытаться выяснить, кто стоит за всеми этими покушениями. Может, если она поможет Стоуку разгадать этот ребус, он перестанет подозрительно поглядывать на нее?

Свернув за угол, Стоук остановился у двери. Его внимание привлекли доносившиеся из комнаты странные приглушенные звуки.

Он заметил, что дверь заперта не изнутри, а снаружи. Вынув из ножен меч, он осторожно отодвинул задвижку, толкнул ногой дверь и вошел в келью, выставив клинок перед собой.

То, что он увидел в келье, несказанно удивило его. На полу лежало около дюжины связанных по рукам и ногам монахов. Они испуганно таращились на него, и у каждого торчал во рту кляп. Заметив человека с длинной седой бородой, Стоук решил, что это, возможно, и есть аббат, и направился к нему.

— Не бойся, — сказал Стоук, увидев, как расширились от ужаса глаза старика. — Я не причиню тебе зла.

Разрезав стягивавшие монаха путы, Стоук вынул у него изо рта кляп и помог подняться.

— Да благословит тебя Бог, милорд. — Помянув Создателя, монах прикрыл глаза. — Мы уж было подумали, что ты тоже с ними.

— Ты, святой отец, имеешь в виду тех двух негодяев, которые пробрались в монастырь, чтобы убить меня?

— Да, сын мой.

— Но как им удалось проникнуть в обитель?

Стоук присел на корточки, чтобы перерезать путы другого монаха, после чего вручил ему кинжал, принадлежавший первому убийце, и приказал освободить остальных пленников.