Ремесло это было опасное.

Всегда существовала угроза самому сделаться частью истории.

Если пытаешься ловить рыбу руками, главное не свалиться в реку — иной раз в ней водятся пиранья.

Клименто с презрением относился к таким людям.

Сам он, будучи пророком, разумеется знал, что не стоит даже пытаться играть с судьбой.

Следует держаться от неё в стороне.

Он был не актёром, но зрителем; не тем, кто играет в театре, но тем, кто за ними наблюдает.

Он разделял распространённое среди представителей своей профессии негласное чувство превосходство над судьбой; ибо, зная течения последней, они могли избегать их, как моряки избегают особенно опасных вод.

Именно поэтому старик презрительно усмехнулся, когда, приближаясь к прибрежной деревушке — вот уже ветер стал пронизывать солоноватый запах моря и рыбы — заметил целые караваны людей, которые пытались из неё сбежать. Это было распространённое явление. Многие настолько опасались судьбы, что пытались от неё умчаться. Впрочем, с их стороны это было верно. Они не могли считаться профессионалами своего дела; им действительно следовало держаться на почтительном расстоянии. Осуждение заслуживали те, кто, напротив, бездумно стремился в деревню, надеюсь найти выгоду. Глупцы! Только безумец отправляется в лес на охоту, не имея ни карты, ни понимания, что представляет собой чаща. Здесь нужен лесник.

Вскоре карета остановилась у постоялого двора. Там Клименто неторопливо расположился в своей комнате, — не слишком основательно, так как сильно сомневался, что задержится здесь на продолжительное время, — принял все почести, которые полагались человеку его положения, которые возвышаются над судьбой, и направился в рыбацкую хижину прямо на берегу.

Там его встретили взволнованные родители ребёнка — отец рыбак и мать рыбачка, — поклонились, предложили обед, которым он побрезговал, кроме, разве что, солёной рыбки, и наконец повели по тропинке на зелёный утёс.

Последний, отметил Клименто своим намётанным взглядом, был довольно живописным. Подходящее место, чтобы суженная ожидала возвращения своего любовника, капитана дальнего плавания, который, разумеется, никогда не вернётся, или дочь знатной семьи покончила с жизнью, по причине, опять же, пагубной любви.

На вершине утёса находился валун, возле которого, с маленьким заострённым камешком в руках стояла босоногая девочками с грязными чёрными волосами. Глаза её, белые и поддёрнутые катарактой, смотрели в пустоту.

Родители встали на расстоянии от ребёнка.

Клименто, как заправский врач, внимательно осмотрел всю эту сцену.

В его сознании немедленно нарисовались возможные варианты, что именно это была за история.

Дело явно было в неком пророчестве… значит, тип 8-й.

Вероятно, девочка предрекала явление героя или страшного чудовища…

Глава 8

Сверху

Иной раз новую угрозу предвещали всевозможные знамения. Последние тоже являлись частью судьбы и представляли собой её прелюдию. Иной раз птицы кружили в небесах, иной раз люди вытворяли странные вещи. Не всегда они были конкретными. Судьба вообще не знает конкретики. Она — штиль, который задаёт направление, и которому следуют листья, лодки, травы… Именно поэтому важно было уметь различать в разномастных её проявлениях те или иные схожие моменты.

Клименто приблизился к девочке и, не говоря ни слова, стараясь вести себя очень осторожно, посмотрел на статую, над которой она работала. Последняя была сделана только наполовину, и тем не менее в ней уже проглядывались очертания женщины, облачённой в длинную тогу. Клименто задумался. Это была героиня? Спасительница, которая придёт, чтобы отвадить страшную напасть? Или напротив, демоница? Тип 8.2 или тип 8.1? Постепенно сердце старика стало охватывать волнение.