Ей было всё равно, и всё же иной раз это сбивало её с дороги. Возвращаться домой становилось сложнее, а потому выходить она стала только вечером и ночью.

Как-то раз она собиралась на прогулку, и тут в дверь её хижины резко постучали. Мел присела и сказала:

— Войдите.

Дверь открылась, вошли трое.

— Здравствуйте, Мел, — сказала один из них.

Она промолчала.

— Мы из гильдии… впрочем, полагаю, вы и сами догадались.

— Я думала, что вы найдёте меня раньше.

— Ох, мы нашли. Просто нам потребовалось некоторое время, чтобы изучить ваше текущее состояние и подготовить наилучший с нашей точки зрения курс действий…

Мы знаем о свойствах вашей удивительной силы. С её помощью вы сделали множество благих вещей. Но если бы вы направили её в правильное, более продуктивное русло… Мы привели человека. Одного на миллион. Он готов пожертвовать всем ради создания лучшего мира. Мы искали его довольно долго, надо заметить.

— Вы могли просто найти ребёнка, — сказала Мел. — Их желания всегда сильнее.

— Вот как? Значит так работает ваша сила… Как интересно. И всё же мы нашли подходящего человека.

— Вы хотите, чтобы я исполнила его желание?

— Верно… — пауза. — Мел… Насколько мне известно, вы уже потеряли все свои чувства кроме слуха. Вы не знаете вкуса, запаха; вы не можете видеть; не можете чувствовать. Разве такая жизнь стоит того, чтобы за неё держаться? Разве вы не хотите принести её в жертву ради высшего блага? Не умереть, но освободиться?

Мел молчала.

Она попыталась улыбнуться, но не знала, как улыбка будет выглядеть на её изуродованном лице.

Наконец добрую минуту спустя она сказала:

— Пошли вон.

— Что вы…

— Пошли вон, — повторила Мел более сильным голосом, в котором, однако, звучало ребяческое веселье.

Повисла тишина.

— Я надеюсь, что вы передумаете, — заметил мужчина, повернулся и вышел вместе с остальными.

После этого Мел ещё некоторое время сидела на месте.

Затем встала, схватила трость и вышла на прогулку.

Долго она бродила по тропинке, как вдруг среди тишины предзакатного леса услышала тихие всхлипы. Мел повернулась, привычным движением спрятала лицо, затем усмехнулась, открыла его и стала, постукивая тросточкой, пробираться через заросли. Вскоре она услышала ребёнка. Последний не заметил её приближения. Мел помолчала некоторое время, а затем спросила:

— Почему ты плачешь?

Мальчик вздрогнул, шмыгнул носом, повернулся. На секунду воцарилась тишина. Видимо, вид её изуродованного лица среди золотистого вечернего света произвёл на ребёнка сильнейшее впечатление… И всё же печаль иной раз бывает сильнее страха. Мальчик ответил:

— Тото… хнык… Тото… ум… ум… уме…

— Кто такой Тото? Твой отец? Брат?

— Моя собака.

— Почему он умер?

— Его сбила повозка…

— Что это была за собака? Маленькая? Большая?

— Большая…

— Красивая?

— Сильная! И классная

Мел улыбнулась:

— Ты хотел бы вернуть её к жизни?

— Ко… — мальчика хотел было кивнуть, но нечто в тоне Мел, видимо, заставило его засомневаться.