— Б-бесконечность — эт-то, товарищи, понятие растяжимое! — важно заметил Сева и громко икнул, — бесконечность, это же очень много!

— Верно говорит, — заметила Юлик, весьма заинтересованная разговором, — давайте бесконечность в расчет брать не будем. Бесконечность — это величина, которой можно закрыть все дырки и огрехи в неправильной теории. Если рассуждать абстрактно, подключая все известные науке квадрофизиологические и нейроантропологические знания о строении Вселенной, убрав бесконечность, как термин, и применив некоторые более глубокие когнетивные дисциплины, то что вы можете еще сказать, уважаемый?

Закончив, Юлик хитро посмотрела на Карла Давидовича. Тот, вытаращив глаза, уставился на Юлик. Витя замер, не донеся до рта бокал с пивом. Сева же настолько сильно затеребил шапку в тощих пальцах, что я начал опасаться, как бы она не порвалась.

В этот момент принесли четыре бутылки холодного, свежего, отечественного. Уже откупоренного. С дымком.

— Смелее, уважаемый, — с довольно серьезным видом попросила Юлик.

Лишь я смог уловить в ее голосе нотки веселой истерики. Хитрюге явно доставляло удовольствие участвовать в происходящем.

Карл Давидович сглотнул.

— Эээ, — сказал он, — а что вы конкретно хотите узнать?

— На чем стоит ваша пирамида? — ответила Юлик, — если убрать бесконечность, разумеется.

— Ну, дык… — Карл Давидович растерялся, потянулся к бокалу с пивом и оглянулся на Витю, ища поддержку.

Витя, как сидел с открытым ртом, так и оставался сидеть.

— На слонах стоит, — наконец, выдавил гигант мысли и залпом опустошил пол бокала.

— На слонах?

— Ну, да. Есть слоны, которые держат пирамиду Вселенной. А сами слоны стоят на спине великой черепахи, которая плывет в беско… в безвоздушном пространстве, — Карл Давидович оживился, — так и есть. Плывет, держит на своей спине слонов, а слоны держат на своих спинах Вселенскую пирамиду. Четыре слона, надо заметить. Не три и не один, а четыре. Для равновесия.

— Интересно, — кивнула Юлик, — заслуживает внимания. Тогда позвольте узнать, а где плывет эта ваша черепаха?

— Я же сказал — в безвоздушном пространстве.

— А где это?

И в этот момент Карла Давидовича окончательно заклинило. Он открыл рот, потом закрыл его. Поставил бокал с недопитым пивом на стол, сжал и разжал пальцы — оставляя на бокале влажные отпечатки. Из горла Карла Давидовича вырвались слабые хрипы. Глаза выпучились. Он перевел взгляд на Витю, затем на Севу, затем на меня и, наконец, остановился на Юлик. Юлик же с невозмутимым видом ковырялась ложкой в подтаявшем мороженом.

— А вы откуда пришли? — спросил Карл Давидович, спустя продолжительное время. Голос его заметно подрагивал, — что-то я вас раньше в этом ресторане не видел.

— А мы здесь частенько бываем, — вставил Витя.

Юлик отправила в рот ложку мороженого.

— Из гостиницы, — сказала она, прожевав, — «Миллион лун».

Левое веко Карла Давидовича дрогнуло. Взяв одну из бутылок пива, он залпом выпил прямо из горлышка.

— Из гостиницы, ага, — сказал он, громко выдохнув, — и чего же вы сразу не сказали? Я тут перед ними распинаюсь.

— Мы тут перед вв-вами… — поддакнул Сева и положил шапку на стол перед собой.

Я вопросительно уставился на Юлик:

— А что мы должны были сказать?

— Три раза «ха» — сказал Карл Давидович, — выставили меня дураком.