— Не шали, мальчик, — погрозил пальцем менеджер. — Я прослушал запись.

— Запись? — открыл рот.

— Именно. Работай в рамках приличия, — и удалился с достоинством, как человек, содеявший доброе дело на благо мировой валютной мамоне.

Удивленный, обратился к Анатолию: неужели это правда, и наши дурные треньки по телефону пишут на магнитофон? Такова практика, пожал плечами тертый трейдер, чтобы не возникало никаких недоразумений.

Было над чем задуматься — ВБ приоткрывала свои тайны, и они мне не нравились. Я почувствовал, что нахожусь в зоне повышенной опасности, где на меня, независимого субъекта, направлено внимание чудовищного монстра с огромным жирным и неподъемным животом, набитым не только силосным денежным фуражом, но и переломанными, окровавленными судьбами тех, кто польстился на золотое блистание благоденствия, похожее на обманные миражи в пустыне. И что теперь делать? А делать нечего, надо забивать себя в рамки, как выразился один из халдеев великой Мамоны, и надеяться на то, что сможешь одолеть чудище, вырвав из его зубастой пасти кус счастья 999-й пробы.

Смиренный, как миссионер, восходящий за христианскую веру на костер полинезийских каннибалов, я взялся за телефонную трубку.

— Сто семнадцатый. «Братск».

— Да, — услышал знакомый голос дилера, которому хотелось сказать все, что я думаю о проблемах валютных операций и человеческих отношений.

— Котировку по Йемен, — потребовал, добавив к собственному удивлению, — пожалуйста.

— 108,54, - раздался механический голос.

— Продаем пять лотов, — проговорил я.

— 108,54. Пять лотов на продажу, — повторил невидимый дилер. — Так?

— Так, — клацнул челюстью.

— Котировка принята, — и, услышав этот бесстрастный голос куклы, я задал себе естественный вопрос: что ж ты делаешь, проклятый трейдер? Что ладишь, чудило и мудило в одном рабоче-крестьянском лице? Тебе, что, дурень стоеросовый, жить надоело?

Разве не видишь, что иена катит вниз, точно лимонные по цвету япончики на салазках со священной своей горки Фудзиямы? Разве не ноет твоя легкоранимая душа? Разве не чувствуешь, что пиздец, подобно темному печенегу, близко подбирается к твоему лагерю, где беспечно пылает домашние огнище?

Все прекрасно видишь ты, сумбурный, как музыка гениальных композиторов Шостаковича и Прокофьева. Ты видишь, как твоя хрустальная мечта о миллионе разбивается чугунным молохом вселенского золотого тельца, и колкие осколки надежд брызгают в разные стороны.

Почему тогда не предпринимаешь мер, туполобо уставившись на экран? Подними телефонную трубку и закрой котировку, сволочь! Нет, сидел и смотрел, точно завороженный, на линию, ползущую книзу со странной настырностью.

Боги! Мог ли я знать, что в эти минуты какой-то несчастненький и маленький по росту премьер-министр с далекой островной Japan окочурился самым неприятным образом.

Неприятным — прежде всего для меня, потому что я остался жить, а ему, почившему в бозе, было уже все равно. То есть его проблемы закончились, а мои только-только начинались.

Вернее, проблемы возникли по всему миру: видимо, некий гадкий мировой олигарх с лилейной болонкой в руках решил сбить курс иены для личного обогащения.

Сука империалистическая, зачем, спрашивается, ему ещё миллиарды и миллиарды? На содержание бледно-благовонный болонки, что ли? Ну, нет слов от такого хамства. Была бы у меня под рукой лапочка СС-20, я бы нашел, по ком трахнуть для собственного душевного успокоения.

Если бы я только знал, что на самом деле происходит с графиком движения японской иены? Оказывается, стерва-судьба сыграла с малоопытным игроком невозможную шутку.