«Мне тут, знаешь ли, тоже не очень хорошо», – проворчал он, поворачиваясь к проему.

«Так за чем дело стало – убей меня поскорее. Заживешь нормальной жизнью, Нику вот замуж возьмешь – она хорошая девочка, только ножи надо прятать», – обнадежил его Виктор.

«Счастье то какое. А она сама чего хочет?»

«Чтобы я умер, ты остался и взял ее замуж».

«А чего она до этого хотела?»

«А черт ее знает, не все ли теперь равно?» – усмехнулся он, и Мартин почувствовал привычные нотки лжи.

«Не волнуешься перед встречей с отцом?» – спросил Мартин неожиданно для самого себя.

Он наконец понял, что его тревожило. Виктор был слишком спокоен, хотя ему предстояла встреча с человеком, которого он ненавидел.

«Он с годами… сильно изменился. Бросил пить, сбросил вес. Знаешь, мы можно сказать… пришли к единственно возможному варианту перемирия. Люди меняются и часто… в лучшую сторону. Я очень рад, что все получилось так, как получилось. Теперь у меня есть отец, которого я всегда хотел видеть».

Мартин вздрогнул – за его спиной в кресле хохотала Мари. Высоко, переливчато с нехорошим, булькающим звуком.

…

Самолет приземлился, когда на горизонте уже брезжило утро. Мартин чувствовал, как в душе распускает щупальца мерзкое чувство – они словно наступали на собственные следы, снова расцарапывая шрамы прошлых ошибок.

Виктор не стал брать такси. Автобус ехал по пустым улицам, и за окном мелькал знакомый до тошноты пейзаж.

Мартин смотрел, как сменяются одинаково серые в темноте фасады. Но те, что имели для него значение, словно были подсвечены холодным мертвым мерцанием.

Вот маленький магазинчик, где они когда то торговали свечами – теперь это цветочная лавка. Хозяйка всегда была никудышным дельцом, и Мартин был уверен, что магазин попросту закрылся.

Вот дом, за которым должно скрываться кафе, где Виктор пил кофе перед убийством Мари. Вот остановка перед ее домом. А чуть дальше, если приглядеться, можно увидеть окутанный туманом мост.

Он услышал, как за его спиной всхлипнула Мари, но не стал оборачиваться.

«Театр Современной Драмы» возвышался над остальными зданиями, вычурный призрак в черном стекле.

Место, где все закончилось. Мартину казалось, что он слышит отзвуки вальса, который когда то танцевал с Ришей.

Бесшумное скольжение двух теней по сцене, мертвая девушка, Офелия и Виконт, мужчина с красным шелком платка, стекающим с перерезанного горла.

Виктор смотрел на улицы, и Мартин чувствовал, что их чувства сейчас сливаются в одно, и каждое воспоминание рождается одновременно, только горчит по разному.

Электричку они ждали прямо на перроне. Виктор мрачно смотрел на Нику, вспоминая, как Риша мерзла в пальто своей матери и ему пришлось отдать ей куртку.

Ника замерла у края платформы, и ему все время казалось, что она вот вот бросится на рельсы. От Риши в ней не осталось и бледной тени. Она стояла, глубоко засунув руки в карманы серого пальто и высоко подняв воротник. Лера не угадала, пальто было больше на пару размеров, но Нику это, кажется, нисколько не беспокоило. Она выглядела несуразно – худая, высокая, в не идущих ей бутафорских очках и мешковатых темных тряпках. Словно актриса неудачница, которую заставили играть незнакомую роль.