Я покачала головой, осознавая, что она имеет все это, будучи еще студенткой. Некоторым людям вообще не доводится познать такой роскоши – мои папа и бабушка всю жизнь прожили в четырех маленьких комнатах. Я представила, как дорого стоит проживание тут. Эта мысль вывела меня из оцепенения, и я начала искать ванную, как и намеревалась.

Я уже зашла вглубь комнаты, когда с балкона послышался голос:

– Эл, это ты?

Я подпрыгнула и схватилась за грудь, мое сердце бешено забилось от испуга. Обладатель голоса вошел в темную комнату, и я тут же прислонилась к столбику кровати.

Роум.

Я подняла глаза и увидела, что он смотрит на меня, явно озадаченный моим присутствием.

– В эту комнату нельзя заходить, Мол, – сухо сказал он, отхлебнув пива из коричневой бутылки.

Мол. Мне нравилось, как двигается его язык, проговаривая мое имя. Никто никогда не называл меня Мол, но, как только это слетело с его губ, я была готова сменить имя.

Дыхание замерло от его грубого голоса. Я нервно выпрямилась и покрутила ключом в лучах лунного света.

– Да, я знаю. Элли дала мне ключ, чтобы воспользоваться ее ванной.

Облизав губы и не сказав ни слова, он босиком пошагал обратно на уединенный балкон. Проводив его взглядом, я поспешила в ванную. Быстро справилась с нуждой и, уставившись в зеркало, заставила взять себя в руки.

Одолжила гребень Элли с туалетного столика и прошлась им по своим вьющимся волосам, укладывая массу каштановых кудрей в узел на макушке. Выдавила немного зубной пасты на палец и пробежалась им по зубам. Поправила перекрутившуюся тогу, натягивая ее на грудь третьего размера и округлую попу. К большому облегчению, тату на бедре не было видно. Наконец, пригладив брови и слегка пощипав щечки, я покинула безопасность ванной комнаты.

Осторожно открыв дверь, я на носочках направилась к выходу. И была уже почти у двери, когда Роум резко крикнул:

– Мол?

Я замерла на месте.

– Да?

– Не хочешь немного побыть здесь… со мной? – Его голос звучал напряженно, как будто он боролся с собой, задавая этот вопрос. Что ж, я тоже боролась с собой. Я не была уверена, что могу доверять себе рядом с ним.

– Мол?

– Да… хорошо.

Когда я вышла на открытый балкон, то увидела, что Роум сидит за столом в белом кресле и со скучающим видом смотрит вниз на лужайку перед домом сестринства.

Я отодвинула кресло напротив и опустилась в него, пытаясь понять, что же так увлекло парня. Роум никак не показывал, что замечает мое присутствие, пока не придвинул ко мне бутылку «Будвайзера» и не отхлебнул из своей. Он сидел в развалку, занятый своими мыслями.

Я осмотрела балкон, подмечая, как красиво он был оформлен яркими цветами в горшках, а когда повернулась к Роуму, встретилась с пристальным взглядом его глубоких темно-карих глаз, и на его полных губах впервые с момента моего прихода заиграла легкая улыбка.

Я глотнула из бутылки, просто чтобы чем-то себя занять. Продолжая молчать, Роум подпер голову рукой, которая покоилась на подлокотнике кресла.

– Как долго ты носишь очки? – спросил он, только чтобы завязать разговор.

– Примерно c трех лет. Что-то около того. У меня всегда было хреновое зрение, – ответила я. Он отвернулся и снова тупо уставился на толпу внизу.

Где-то там разбилась бутылка, и Роум перегнулся через перила, чтобы посмотреть.

– Там становится шумно, – обыденно пробормотал он.

– Да. Ну, попробуй пройтись по коридорам. Звуки как в борделе. Я и не думала, что студенческая жизнь может быть такой… активной.

Он тихо усмехнулся и приподнял бутылку, изображая тост.

– Добро пожаловать в сестринство.

Я улыбнулась и тоже приподняла бутылку, а затем одним долгим глотком осушила ее наполовину, чтобы успокоить разбушевавшиеся нервы.