Он улыбнулся.

– Ты разговаривала с Элли?

– Да. После того, как ты… вышел… из комнаты… после того, как мы… эм…

– Поцеловались, – снова подсказал он, но на этот раз его глаза затуманились, сконцентрировавшись на моих губах, а голос прозвучал хрипло.

– Эмм, да. Ну, Шелли орала, чтобы я уходила, а Элли вступилась за меня и фактически послала Шелли.

Он прошелся рукой по пепельным волосам и тихонько рассмеялся.

– Она не самая большая поклонница Шелли. Эл классная. Она будет тебе хорошим другом здесь. Она моя кузина и лучший друг. Поэтому у меня есть запасной ключ от этой комнаты, на случай когда снаружи начинается дурдом.

Он указал за спину на толпу студентов.

– Похоже, она славная.

– Она лучшая. – Он откинулся назад и заложил руки за голову. – Ну, Шекспир, где же ты жила в Англии? Только не говори, что в Стратфорде-на-Эйвоне⁴, иначе я отправлюсь в психушку проверяться.

– Нет, и даже близко не там. Я из Дарема, – хихикая, ответила я.

Он задумчиво выпятил нижнюю губу.

– Никогда о нем не слышал.

– Ты смотрел «Билли Эллиота»? – спросила я, пытаясь найти подсказку.

– Фильм про танцующего паренька?

Я улыбнулась.

– Ага. Вот я из того же округа, что и Билли.

– Правда? – Я прямо видела, как он представляет себе этот округ. Ряд за рядом выстроившиеся по улице маленькие дома, серая беднота в сравнении со здешним образом жизни.

Потемневший взгляд Роума опустился на стол. Я накрыла его руку своей, и он вздрогнул от неожиданного прикосновения.

– Все в порядке. Я знаю, что бедная. Нет ничего плохого в том, что ты так думаешь.

– Я не… – Он запнулся и, с интересом наблюдая за движением, робко перевернул руку, чтобы наши ладони встретились.

Я постаралась успокоить нервы.

– Ты именно так и подумал. Все в порядке. Знаю, место, откуда я родом, не самое роскошное, но я все равно им горжусь. Я там выросла и люблю его вне зависимости от репутации, хотя давно уже там не была.

– Твоя семья еще там?

Семья. От этого слова я ощутила знакомую острую боль в сердце и закашлялась, чтобы спрятать панику. Я молча умоляла высшие силы помочь мне снова похоронить эту боль глубоко внутри и не позволить потерять контроль перед Роумом. Его рука опустилась мне на спину, давая необходимую поддержку, и волнение начало отступать.

– Ты в порядке? Ты вся аж побелела, – спросил Роум, наклоняясь и чуть сильнее поглаживая мою спину.

Я сцепила руки, чтобы унять дрожь, и подняла взгляд на его красивое лицо.

– Да, спасибо, – ответила я, недоумевая, почему от этого его действий паника отступила.

Обеспокоенно глядя на меня, он приподнял подбородок в призыве ответить на его вопрос.

Я сделала глубокий вдох.

– Нет. У меня нет семьи.

Выражение его лица было бесценным. Не будь все это так трагично, я бы рассмеялась.

– Черт, ты сирота?

– Нет, но у меня не осталось родственников. Не думаю, что взрослого можно считать сиротой.

– Твоя мама?

– Умерла, когда рожала меня.

– Папа?

– Умер, когда мне было шесть.

– А дедушки, бабушки, дяди, тети?

– Только бабушка.

– И?

– Умерла, когда мне было четырнадцать.

– Но тогда где?..

– В приюте.

– И все? Ты совсем одна почти… Тебе двадцать, верно?

– Да.

– Почти шесть лет?

– Ну, я поступила в университет, и там у меня были друзья, а профессор Росс взяла меня в ассистенты на первом курсе, и когда поняла, что у меня никого нет, стала за мной приглядывать.