— Не страшно так поздно одному возвращаться из бара, мистер писатель?

— Должен признаться, не очень, — усмехнулся он, осознав, как сильно, наверное, от него разит пивом.

— Наверное, искали там, кто скрасит вашу ночку на сегодня? Брюнетка улыбнулась. Она бы была красивой, если бы не отсутствовали передние зубы. — Если вам нужно расслабиться, том вам чертовски повезло, потому что мы сейчас не заняты, а у такого богатого человека, как вы, наверное, хватит деньжат, чтобы устроить целую оргию с нами.

Писатель вздохнул.

— Должен признаться, я не настолько богат...

— Что это у вас? — Спросила миссис Гилман, указывая на посылки под его подмышкой.

— О, почта. Я заметил её, когда возвращался, и собирался оставить у вас. Все три девушки оживились, когда заметили три длинных коробки под его рукой.

— Там есть что-нибудь для меня? — Спросила рыжая.

— И для меня? — Добавила блондинка.

— Я тоже жду посылку! — Воскликнула брюнетка.

— Ну, давайте посмотрим, — сказал писатель и принялся читать адреса получателей на коробках.

— Нина Роудс...

— Это я! — Подняла руку рыжая девушка.

— Анита Гонзалес...

Брюнетка кивнула головой и сексуально улыбнулась.

— Беатрис Маллинс...

Блондинка начала махать руками, подпрыгивая вверх и вниз. Писатель раздал коробки, а затем отдал миссис Гилман оставшуюся часть почты.

— Наверное, счета, миссис Гилман.

— Скорей всего, налоги, — сказала она, а после замолчала и взяла почту.

Блондинка и рыжая побежали вверх по лестнице со своими коробками, возбуждённые, как дети, которым только что подарили подарки. Брюнетка осталась открывать свою коробку за стойкой.

— О, господи, я так надеюсь, чтобы они там ничего не напутали. Девушка завизжала от восторга. Писатель посмотрел ей за спину. Он увидел надпись на обёртке: "Система сбережения еды. Wonko."

— Я хочу испробовать её прямо сейчас! — И девушка убежала вверх по лестнице.

— Ох уж эти девочки, — сказала миссис Гилман, качая головой с улыбкой.

Писатель пристально посмотрел на неё.

— Миссис Гилман? Зачем девушки тратят деньги на эту хрень...

Зазвонил телефон, оборвав остальную часть его вопроса.

— Привет, Дорис! Как ты себя сегодня чувствуешь?

Писатель понял, что разговор обещал быть долгим и пошёл к себе в комнату. Он насчитал тринадцать ступенек до своего лестничного пролёта. Интересно, что произойдёт, если завтра я пойду по этой же лестнице и насчитаю четырнадцать ступенек? А на следующей день — пятнадцать? А на следующей — шестнадцать? Ночь была тихой, он совершенно не слышал скрипа пружин. Один раз он услышал вопрос "Кто твой папа?", когда проходил мимо одной из дверей. Но он был уверен, что это был женский голос. Он проходил мимо полуоткрытой двери, когда бессознательно заглянул в неё и разинул рот.

— Ха! Заходите же! — Это была Нэнси, и причина удивления писателя заключалась в том, что Нэнси сидела, сгорбившись на своей кровати, абсолютно голая.

"О, боже," — подумал он.

Её идеальная грудь свисала над животом из-за позы, в которой она сидела. Деревенский образец совершенства, подумал он. Шекспир бы мог написать о ней пасторальный стих секвенцию в восьми куплетах... Он медленно опустил свой взгляд к её ногам и увидел очаровательный лысый треугольник складок между ними. Даже сидя в сгорбленном положении её живот выглядел ровным, без единого намёка на целлюлит. Хотя ранее эта тема затрагивались, теперь необходимо в полной мере заявить, что писатель в течение многих лет был скован обетом безбрачия.