Я не особо нервничал перед прибытием Маерра. В конце концов, он – мой рукотворный король. Самоделка. Наверняка не рад, что обязан мне. Но такое не забудется.

Тут другое. Все вокруг меня воспитаны в преклонении перед августейшим сувереном. Помазаник Моуи, не хухры-мухры. Для папы и мамы он – местный Путин. Тем более – тоже выборный. Поэтому кинуть небрежно –налейте там миску для королька в уголочке – не выйдет. Уроню себя в глазах близких.

Красить траву не надо. Апрель, она уже и так зеленеет. Правда, основательно выщипана кхарами логистического агентства ГошФирух. Идея, что можно доставлять товары до Кираха по воде, а дальше – местным копытным транспортом, воодушевила торговый люд Мармерриха до невероятности. Возможность самим возить товары до столицы Мульда, а то и Монкурха и там продавать по местным ценам, а не сливать жадным купцам глейства Айюрра, подняла бизнес до небес.

К сожалению, Кирах превратился в проходной двор. Надо сместить поток дальше от замка. А то у меня офис, склад, столовка и спальня почти что одно и то же – рядом с нирогонкой и стеклозаводом, в замке и рядом – внутри внешней ограды.

Транспортный бум многое изменил. Цены на крепких тягловых кхаров взлетели до 10 дуков! Жаль, что каросских боевых коровок в телегу не запряжёшь. Рогатое стадо, оставшееся от наёмников и пригнанное своим ходом из Монкурха, мы потихоньку распродали.

Когда король Маерр всё же доехал до нас, уже вечерело. Я предоставил ему нашу с Мюи спальню, извинившись, что и здесь шумно. Как говорит отец, которому в юности дурили голову Марксом-Энгельсом, начался период накопления начального капитала. Ему тишина не свойственна.

За ним последует период промышленной революции. Мы попали в Мульд примерно десятого-одиннадцатого века по меркам земной истории. Несёмся на всех парах в пятнадцатый. Моиса и других наших детей надо учить, верно? А как же без книгопечатания? Следующее, что планирую на перспективу, так это сделать наборную кассу с литерами местного алфавита. Мама получила боевую задачу: рисует печатные буквы местного языка, потому что существуют только рукописные. Букв не много – двадцать четыре. Зато хватает значков, обозначающих степень рычания – от кроткого «р» до раскатистого «р-р-р».

Резчиком выступит мой верный Пахол. Высекает формы. В них будут отливаться литеры. Первая книжка выйдет традиционная: «Житиё пресветлого Моуи», здешний аналог Библии. Разойдётся по храмам. И только потом – учебники. Пресс уже практически готов. Бумагу завёз. Переплёты из кожи кхаров пока будет делаться вручную.

Всё это я собрался показывать королю на следующий день.

Оценив размер исполинского ложа, он спустился в каминный зал. Я церемонно проводил его на почётное место, представил родителей и Мюи. Клая с супругой не приглашал. Насте скоро рожать, и она здорово сократила визиты. Тем более, здесь масса приезжих, инфекции.

Мама уверена – и злой глаз.

Моису он не помешал вырасти здоровеньким. Представленный королю, наследник уверенно отправился к нему на кривых ещё ножках, указующе ткнул в монарха пальцем. Отчётливо прорычал: дядя! Все рассмеялись. Молочные клыки, не упрятанные под верхнюю губу, ярко-карие глаза и рыжие лохмы на голове однозначно свидетельствовали: в нем от анта куда больше, чем от хрыма-отца.

Сели за стол. Топ-блюдом на этот раз были котлеты. Ма опробовала, наконец, мясорубку, опередившую своё рождение на столетия. Конечно, фабричного совершенства достичь не удалось. Усилие на рукоятку, не знаю почему, получилось больше, чем в колодезном вороте.