Кзин был достаточно умен, чтобы ничего не ответить. Он как раз кончал вытаскивать свой скафандр – вероятно, сам он тоже решил пойти на разведку.

Он взял один из скутеров – экипажей, похожих формой на торпеду, с удобным, углубленным в корпусе креслом для пилота.

Они смотрели, как он маневрирует вокруг извивающейся черной нити. Она уже несколько остыла – цветной ореол вокруг нее потемнел и светился теперь темно-оранжевым. Массивная фигура кзина вылезла из скутера и поплыла к нити. Они слышали его дыхание. Один раз он что-то удивленно фыркнул, но не сказал ни слова. Снаружи он был около получаса.

Когда он вернулся на борт «Лгуна», они сосредоточенно ждали, что он скажет.

– Она действительно имеет толщину нити, – сказал он. – Как видите, у меня только половина грейфера.

Он показал им изувеченный инструмент. Рукоять была чисто обрезана. Металл на срезе был отполирован, как зеркало.

– Когда я приблизился, чтобы разглядеть ее толщину, то коснулся ее грейфером. Она прошла сквозь него, как сквозь воздух. Я почти не почувствовал сопротивления.

– То же самое сделал бы твой меч.

– Но меч сделан из провода, заключенного в поле Славера, и не может изгибаться. Эта же… нить извивается во все стороны.

– Значит, это что-то новое. Что-то, что может резать, как меч кзина, небывало легкое, тонкое и крепкое. Что-то, остающееся неизменным при температуре, которая любой естественный материал давно превратила бы в плазму. Что-то, действительно новое. Но откуда оно взялось?

– Подумай. Пролетая между двумя прямоугольниками, мы обо что-то ударились. Затем мы видим вокруг нас гигантской длины нить, разогретую до температуры звездных недр. Именно с ней мы и столкнулись, это ясно. Температура – это результат столкновения. По-моему, можно считать, что она была протянута между двумя прямоугольниками.

– Возможно. Но зачем?

– Мы можем только догадываться. Создатели Кольца разместили черные прямоугольники на околосолнечной орбите затем, чтобы на его внутренней поверхности получить цикл день-ночь. Прямоугольники, чтобы выполнять свою роль, должны находиться точно между Кольцом и звездой и не должны поворачиваться к нему ребром. Строители Кольца использовали нить для соединения прямоугольников в единую цепь и придали им скорость выше орбитальной, чтобы нить все время была натянута.

Луис мысленно представил странную картину: двадцать черных прямоугольников, размещенных как для игры в «зубчатое колесо» и соединенных кусками нити, каждый длиной в пять миллионов миль…

– Мы должны получить эту нить, – сказал Луис. – Трудно даже представить все области, в которых ее можно использовать.

– Я не мог принести ее на борт или хотя бы отрезать кусочек.

– Из-за столкновения наш курс мог серьезно измениться, – сказал кукольник. – Есть какой-нибудь способ проверить, столкнемся ли мы с Кольцом?

Никто не смог предложить такого способа.

– Мы могли бы его миновать, но столкновение отняло у нас значительную часть скорости. Возможно, мы навсегда останемся на эллиптической орбите вокруг этого солнца, – посетовал кукольник. – Тила, твое счастье обмануло нас.

Она пожала плечами.

– Я никогда не называла себя талисманом.

– Это вина Лучше-Всех-Спрятанного. Будь он здесь, я нашел бы резкие слова для своей партнерши.

В тот вечер ужин почти напоминал какой-то ритуал. Экипаж «Лгуна» ел последний ужин на борту своего корабля. Тила Браун, одетая в просторный черно-оранжевый наряд, который наверняка весил не более нескольких граммов, была просто болезненно красива.