– Это… это возможно. – Кзин начал отключать энергию от бездействующих приборов. – Но я надеюсь, что ты ошибаешься.

– Разумеется. Всегда лучше, когда есть на кого все свалить.

– Было бы лучше, если бы траектория нашего полета не пересекалась с плоскостью Кольца. – Он говорил, опуская заслонки на мертвых окошках приборов. – Мы движемся с большой скоростью и вскоре выйдем за пределы системы и местной аномалии. Тогда можно будет включить гиперпространственный привод и догнать флот кукольников. Но сначала мы должны избежать столкновения с Кольцом.

Луис еще не заглядывал так далеко вперед.

– Зачем была эта спешка? – кисло спросил он.

– По крайней мере мы знаем, что не упадем на солнце. Если бы мы летели прямо на него, то не были бы обстреляны.

– Огонь продолжается, – доложила Тила. – Я вижу звезды, но сияние не проходит. Это значит, что мы на курсе, ведущем к поверхности Кольца, правда?

– Если лазеры управляются автоматически, то да.

– Мы погибнем, если упадем на Кольцо?

– Спроси у Несса – это его соотечественники построили корабль. Только сначала попробуй его развернуть.

Кзин раздраженно фыркнул. Только несколько огоньков на пульте свидетельствовали о том, что небольшая часть того, что когда-то было «Лгуном», еще функционирует.

Тила наклонилась над кукольником, который неподвижно лежал на койке, опутанный своей упряжью. Вопреки ожиданиям Луиса во время неожиданной атаки она не ударилась в панику, и сейчас осторожно массировала основания шей Несса, как когда-то это делал Луис.

– Ты глупая, трусливая зверушка, – ласково сказала она кукольнику. – Ну, давай, покажи свои головки. Выгляни, а то пропустишь самое интересное.

Двенадцать часов спустя Несс все так же был в глубокой кататонии.

– Я пытаюсь его расслабить, а он сжимается еще сильнее! – пожаловалась Тила со слезами на глазах. Они пошли в кабину, чтобы поесть, но ей кусок не лез в горло. – Наверно, я делаю это плохо, Луис. Наверняка.

– Ты все время говоришь ему о том, что здесь происходит, – заметил Луис, – а это его вовсе не интересует. Оставь его на время в покое. Он не делает ничего плохого ни себе, ни нам. Когда будет необходимо, он наверняка очнется, хотя бы для того, чтобы спасаться. А пока пусть жмется к собственному животу.

Тила неуверенно ходила по маленькой кабине. Она еще не успела привыкнуть к разнице между земной гравитацией и той, что царила на корабле. Открыв рот для какой-то фразы, она, казалось, передумала, но потом все-таки выдавила:

– Ты боишься?

– Конечно.

– Так я и думала, – кивнула она и продолжала ходить. Потом спросила снова: – А почему Говорящий не боится?

С момента атаки кзин постоянно был чем-то занят: осматривал вооружение, старься приблизительно рассчитать их курс, время от времени отдавал короткие, ясные распоряжения.

– Я думаю, что он вне себя от ужаса. Помнишь как он реагировал на розетту кукольников? Он смертельно испуган, но ни за что не позволит, чтобы Несс догадался об этом.

Тила покачала головой.

– Не понимаю, ничего не понимаю! Почему все боятся, а я – нет?

Любовь и жалость пронзили Луиса такой острой иглой, что он едва не застонал.

– Несс был в чем-то прав, – постарался он объяснить. – До сих пор с тобой не случалось ничего плохого, правда? Тебе слишком везет, чтобы такое случилось. Мы боимся боли, но ты этого не понимаешь, ибо никогда ее не испытывала.