Гилберт скрипнул зубами, когда Фортинбрас, подумав немного, согласно кивнул. Боги милостивые, он что, совсем идиот? В чём был смысл так рваться сюда, а теперь отказываться попробовать снова, чтобы оказаться в нужном месте как можно скорее?

Никого не дожидаясь, Клаудия пошла вперёд. Энцелад, оглянувшись на Гилберта, последовал за ней. Твайла, внешний вид которой всё ещё скрывали чары сальваторов, крепко вцепилась в руку Николаса и, казалось бы, была готова взглядом прожечь каждого, кто будет смотреть на неё дольше одной секунды.

Возвращение в Омагу Гилберт представлял совершенно иначе. Это был его город, его народ, который он должен был защитить, но сейчас… Никто не смотрел на него. Даже когда Стелла громко крикнула, чтобы он не отставал, когда назвала его по имени, никто из людей, собравшихся в любопытную толпу, не посмотрел на него. Люди останавливались, во все глаза смотрели на Фортинбраса, идущего впереди, и, что самое дикое, улыбались. Ему.

Они улыбались, будто были рады видеть его. Фортинбрас улыбался в ответ, успевая старательно оглядываться по сторонам, будто выискивая что-то. Когда спустя несколько секунд он поднял руку и быстро нарисовал в воздухе сигил, Гилберт понял, что он на ходу проверял чары и барьеры, которые защищали Омагу изнутри. Когда возле него оказывались люди, которые, судя по одежде и оружию, были рыцарями, он спрашивал их о чём-то, отвечал на их вопросы и постоянно напоминал, чтобы никого из его спутников не смели даже пальцем касаться. Но никто из прохожих и не пытался: они только радостно кричали на двух языках, сигридском и ребнезарском, обсуждали, почему сальватор пропал и явился только сейчас, и говорили, что это повод для праздника.

Гилберта передёрнуло, когда он об этом услышал. Как они могут радоваться возвращению Третьего? Пайпер говорила, что он был сильнейшим магом Диких Земель — следовательно, его исчезновение сильно ослабило этот мир. Он бросил их на произвол судьбы, а сейчас вернулся и улыбался так, будто всё так и должно быть.

Когда Гилберт услышал в толпе имя Стефана, его передёрнуло ещё раз. Он оглянулся на мага, который выглядел не менее озадаченным, и заметил, как он крепче сжал руку Марселин, с восторгом смотрящую по сторонам.

Почему? Почему они приветствовали Фортинбраса, Стефана, которого явно узнали, и даже Пайпер? Почему приветствовали Стеллу и Клаудию? Это неправильно. Их король — Гилберт.

Почему они даже не смотрят на него?.. Всё должно было пройти совсем не так.

Гилберт шумно втянул воздух, чувствуя тысячи разных запахов. Люди, великаны, феи и эльфы, магия, чары, драу — он чувствовал всё и всех. Пахло хвоей, солёной водой, — Гилберт не понимал, как это возможно, раз в этом мире Омага не стояла на берегу океана, — металлом и кровью. Пахло едой, прекрасный аромат которой тянулся из многих домов, мимо которых они проходили. Гилберт заметил, что на этот запах Стелла реагировала быстрее всего: тут же поворачивала голову к нужному дому и, громко вздыхая в течение нескольких секунд, бежала за Клаудией, уверенно ведущей их ко дворцу. Тот приближался с каждой минутой, и Гилберт чувствовал, как начинает волноваться.

Он должен был испытывать радость, зная, что вот-вот окажется на территории дворца, где родился и вырос. Этот дворец принадлежал ему по праву крови, и никто не мог с этим спорить. Так почему он волновался?

Гилберт был готов ко всему, и Шерая помогла ему убедиться в этом. Даже если сейчас её не было рядом, он знал, что она поддержит любое его решение. Пожалуй, только из-за этого Гилберт и сказал, что ей лучше остаться во Втором мире — коалиция нуждалась в сильных магах куда больше, чем они сейчас. Хотя Гилберту нравилось, что Шерая могла поставить на место кого угодно, даже Фортинбраса.

Прямо сейчас тот, приветственно махнув рукой группе рыцарей возле раскрытых дворцовых ворот, прошёл мимо них.