— Киллиан мне не говорил, — отрешённо продолжил Гилберт.

— Он и нам не говорил, — подхватила Стелла. — Но я думала, что всё было… иначе.

— Как, например?

— Не знаю. Просто… это слишком жестоко. Он же был там совсем один и никак не мог им помочь.

— Не знаю, — повторил Гилберт, прислонившись затылком к стене. — Может, он и мог.

Стелла метнула на него убийственный взгляд, но Гилберт, даже не обратив на неё внимания, так же отстранённо добавил:

— Может, и не мог. Я уже ничего не понимаю и не знаю.

— Зато я точно знаю, что иного выбора не было.

Гилберт громко хмыкнул и покачал головой. Всего на мгновение, но его губы растянулись в улыбке — точно такой же странной и безумной, какую Лабиринт показывал у Фортинбраса в иллюзии. Стелла знала, что это невозможно, что тогда её глаза, вероятнее всего, обманули её, но уже не могла избавиться от этой мысли. С каждым днём она убеждалась, что Гилберт и Фортинбрас слишком похожи, и она просто не понимала, как один может ненавидеть другого.

— Он ещё кого-нибудь убил?

Стелла насупилась, не ожидав такого вопроса.

— В смысле — вообще? Или тогда?

— И вообще, и тогда.

— Тогда — не знаю. А вообще… Да, — чуть тише ответила она. — Но только тех, кого уже нельзя было спасти. Тех, кто угрожал другим и мог убить нас.

— Почему тогда он не тронул Катона?

На долю секунды внутри Стеллы зародился страх, который, однако, она тут же подавила. Вместо него появились раздражение и даже гнев, который она тут же выплеснула:

— Потому что кто-то вызвался, как идиот!

Гилберт ошарашенно уставился на неё, но быстро взял себя в руки.

— Ему нужен был бой, и я дал его.

— Ты едва не погиб!

— А нужно было просто молча смотреть, как он пожирает тебя глазами, и позволить ему делать всё, что он хочет?

Лишь мгновение спустя, когда Стелла шумно выдохнула, Гилберт будто осознал, что только что сказал. Его щёки залил румянец, взгляд забегал, и Стелла даже услышала, как громко и быстро забилось его сердце.

— Что? — с огромным трудом выдавила она.

— От тебя ему нужен был не бой, — ответил Гилберт, зажевав половину слов и уставившись куда-то над головой Стеллы. — А я чистокровный великан. Это должно было быть легко.

— Но это не было легко.

— И что, я должен пожалеть о своём решении? — раздражённо выпалил Гилберт, наклонившись к ней. — Найти Катона и сказать, что всё, отмена, пусть забирает тебя?

Страх вернулся даже быстрее, чем Стелла осознала услышанное.

Разумеется, Гилберт был прав. От неё Катону нужен был не бой. Да, она была сильна и умела сражаться, но не так, чтобы Катон получил от этого удовольствие. Даже несмотря на проклятие, Стелла была лишь слабой смертной. Тем не менее она сумела сбежать, чем и вывела Катона из себя. Никогда прежде вещь, которую он присваивал себе, не сбегала от него, а Стелла всегда была для него только вещью.

Для Катона её возвращение в Охоту было делом принципа. Ему лишь нужно было доказать, что он всё контролирует, что никто и ничто не может выскользнуть из-под его надзора.

Стелла скорее умрёт, чем вернётся в Охоту, но теперь задумалась о том, что, возможно, в один момент у неё просто не будет выбора.