— Не могу, — тихо произнесла Пайпер, нервно улыбаясь. — Кажется, он мне нравится.

Джонатан на секунду зажмурился, пытаясь убедить себя, что это неправда.

— Может быть. Вероятность в пятьдесят процентов. Я не уверена, потому что он, вообще-то, сильно травмирован из-за Вторжения и не понимает, что происходит и…

— И ты считаешь, что можешь помочь ему? Пайпс, — продолжил он тут же, не позволяя ей даже слова вставить. — Кому-то просто нельзя помочь.

— Во-первых, мы сальваторы, — повторила она, особой интонацией выделив каждое из слов. — Во-вторых, мы одной магии. В-третьих, я знаю, что делать.

— Правда?

— Нет, — мгновенно призналась Пайпер. — Понятия не имею, что делать. Но разве это важно? Может, я просто всё это выдумала. Какая разница? Я не хочу обсуждать свою личную жизнь с тобой.

— Но я твой дядя, — недоумённо возразил Джонатан. — И я хочу быть уверен, что ты не влипла во что-нибудь очень сомнительное.

— Мы в Диких Землях, не забыл? Тут всё очень сомнительное.

— Это не значит, что я не буду беспокоиться, не зная, что происходит.

— К Киту ты тоже лезешь с такими дурацкими вопросами?

— Ещё даже не начинал.

— А планируешь?

— Да, потому что он ни в чём не сознаётся. Послушай. — Джонатан на секунду остановился, думая, как бы аккуратно изложить свои мысли и не задеть Пайпер. — Я знаю, что лезу не в своё дело. Знаю, тебе не нравится, что я знаю о том, что вы целовались. Но я спрашиваю не из-за того, что я глава Ордена и лидер коалиции, а из-за того, что я твой дядя. Я хочу знать, что Третий не использует тебя и что ты можешь за себя постоять. Потому что если не можешь, я пойду и всажу нож ему в…

— Благодаря магии в силе я могу сравниться с чистокровным великаном, так что я могу за себя постоять. В первый раз Дикие Земли встретили меня не очень тепло, но теперь я готова. Надеру задницу каждому, кто посмеет угрожать мне. Я не боюсь Фортинбраса и знаю, что он не использует меня. Мы же одной магии, — напомнила она ещё раз, улыбнувшись. — Я чувствую его и знаю, что он не лжёт.

Будто это могло убедить Джонатана. Магия всегда будет для него чем-то неизведанным, как и сама суть связи между сальваторами. Однако он не привык сомневаться в Пайпер. И хотя в первые дни после возвращения она вела себя довольно агрессивно, уверенность Джонатан в ней не ослабевала. Он знал, что она никому не позволит использовать себя и ответит каждому, кто попытается навредить ей.

Но несмотря на пост главы Ордена или магию сакри, которой владела Пайпер, Джонатан всегда будет просто дядей, для которого важнее всего благополучие его племянницы.

* * *

Омага оказалась вовсе не такой, какой Гилберт её помнил, и это ставило его в тупик.

Коридоры, залы, комнаты, даже предметы интерьера, которые явно заменили на новые, казались ему теми же. Гилберту встречались люди, которых он знал, чьи лица медленно всплывали в его памяти, и те, о ком он никогда не слышал. Десятки благородных родов исчезли, и столько же пришло им на смену — Гилберт познакомился с представителями каждого нового рода, тщательно изучил семейные древа, к которым сумел получить доступ, и научился не дёргаться, когда к нему обращались, как к принцу.

За время, прошедшее с их появления в Омаге, Гилберт ясно уяснил: пока Киллиан не скажет обратного, все так и будут называть его принцем.