Но, по крайней мере, Гилберт понял, что не обязательно постоянно наступать себе на горло и лезть из кожи вон, лишь бы доказать, кем он является на самом деле. Он пообещал Киллиану, что попробует дать шанс не только Омаге, но и Фортинбрасу в частности. Это, однако, не означало, что он будет сиять от радости этим вечером.

Так как Клаудия предпочитала игнорировать любые шумные мероприятия и отсиживаться у себя в покоях, Энцелад, практически всюду следовавший за ней, сейчас сопровождал Гилберта. Киллиан считал странным и неприемлемым, чтобы кэргорский рыцарь, пусть даже из такой известной семьи, как Эрнандес, постоянно крутился вокруг Гилберта, однако своего возмущения не высказывал, позволяя племяннику самому решать, как будет лучше. В конце концов, именно этого Гилберту и не хватало с тех пор, как Омага столь холодно приняла его.

Изредка Гилберту всё же удавалось влиться в какой-нибудь разговор, но большую часть времени он просто лавировал между гостями, о чём-то говорил с Энцеладом и делал вид, будто косые взгляды, направленные на них, его нисколько не смущают. Ещё реже он составлял компанию Киллиану, который предпочёл остаться во главе стола и оттуда наблюдать за огромным залом, полном великанов, людей, фей и эльфов, прибывших к ним всего пару дней назад. Периодически кто-либо из послов и советников пытался завести с ним разговор, но Киллиан напоминал, что празднество устроено в честь их гостей и сальваторов и что он не потерпит деловых разговор здесь и сейчас.

На деле он просто следил за Гилбертом, боясь, что в один момент он устанет притворяться и сорвётся на кого-нибудь. Убедить его отдохнуть у Киллиана не вышло: несмотря на растерянность и неловкость, воцарившуюся между ними, Гилберт вознамерился постоянно быть на виду и доказать, что во Втором мире его не зря назначили одним из лидеров коалиции.

Также Киллиан краем глаза следил за Фортинбрасом. Несмотря на неудачи и настойчивость Катона, который предпочёл проигнорировать приглашение, — будто кто-то действительно ждал его и его Охотников этим вечером, — Фортинбрас, будучи Третьим сальватором, генералом Омаги и членом рода Дасмальто, был обязан показать, что он прекрасно контролирует ситуацию. Он улыбался, довольно размыто отвечал на вопросы о том, почему пропал почти на полгода, аккуратно вытягивал информацию из послов городов и крепостей и смело представлял им людей Второго мира. Больше всего внимания привлекали Стефан, которого также считали мёртвым, и Николас, Четвёртый сальватор. На вопрос о том, кем является Второй, Фортинбрас не отвечал, максимально незаметно уводя разговор в другое русло.

Первая также привлекала к себе много внимания, что не могло не настораживать Киллиана. Она, казалось бы, ничуть не изменилась: осталось всё той же взбалмошной, агрессивной и чрезвычайно дерзкой девчонкой, какую Фортинбрас привёл в Омагу. Как и в прошлый раз, когда она имела наглость сказать, что знакомство с небесными китами ничуть не заинтересовало её, Первая отвечала лишь на те вопросы, которые привлекали её, почти час ни на шаг не отходила от своего дяди и, несмотря на обстановку, спрашивала Джинна о магии. Киллиан поблагодарил элементалей хотя бы за то, что она не догадалась спрашивать о Ветон.

Будь его воля, он бы вновь попытался допросить её, а не торчал здесь, среди лицемеров и лжецов, от которых его тошнило. Фортинбрас, Джинн, Марун и все его советники прекрасно справились бы с таким огромным количеством гостей, да и на Стефана, в принципе, можно было рассчитывать. Он хоть и не отходил от земной девушки, — Марселин, глаза которой едва не искрились буквально от всего, — успевал вовремя пресечь ненужные и даже опасные разговоры.