Да, Киллиан мог оставить ситуацию под их контролем и уйти. Но, конечно, его бы не поняли. Арест Ветон скрыли якобы её срочным отбытием в Элву, где требовалась её помощь, тогда как на самом деле Ветон держали в подземных тюрьмах с того самого дня, как она напала на Джинна. Она не поддавалась ни чарам, ни магии, ни грубой силе, но Киллина был уверен, что они сумеют вытянуть из неё хоть что-то. Даже Фортинбрас, Время которого столкнулось с чрезвычайно мощным хаосом, препятствовавшим магии, был в этом уверен. Он также пообещал, что ночью, когда пир будет в самом разгаре и его исчезновение никто не заметит, он вновь пообещается с Ветон. А пока он, выдержав почти двадцать минут безостановочного щебета Эйлау, прибывшей лишь несколько часов назад, совсем не сопротивлялся Пайпер, которая тащила его в центр зала.

Киллиан едва не поперхнулся, поняв, в чём дело. Феи, окружавшие леди Эйлау, начали перешёптываться друг с другом ещё до того, как темп музыки сменился, стал более быстрым. Чаша с элем в руках Киллиана громко треснула, но никто этого не заметил.

— Всё в порядке, Ваше Величество?

«Ну конечно, — закатив глаза, подумал Киллиан. — Никто, кроме раксового искателя, которого только этому и обучали».

— Не беспокойтесь, Джонатан, — небрежно отряхивая ладонь от алкоголя и стеклянной крошки, ответил Киллиан. — Наслаждайтесь пиром в вашу честь.

Джонатан, однако, плавно опустился на пустующее место за длинным столом, оставив между ними всего лишь один стул, никем не занятый, что, вообще-то, было абсолютно неприемлемо. Несмотря на родственные связи с Первой, Джонатан был лишь человеком и искателем — и здесь, в Омаге, даже не все знали, кто такие искатели на самом деле. Киллиан был настолько раздражён всем и ничем одновременно, что вдруг ощутил желание просто выгнать Джонатана. Но, разумеется, сдержался. Грызться с людьми из-за секундных слабостей ниже его достоинства.

— Именно об этом я и хотел спросить, Ваше Величество, — учтиво улыбнувшись, сказал Джонатан. — Уместно ли устраивать пир, учитывая… обстоятельства, которые складываются не в нашу пользу?

Киллиан удержался от презрительного фырканья.

— Мы много месяцев не знали, что случилось с Третьим и Первой. Их возвращение — огромная радость для каждого из нас, и я считаю, что Омага должна поприветствовать их должным образом, а не второпях, как мы сделали это поначалу. Так что наслаждайтесь, Джонатан.

— Не могу, пока вы взглядом пытаетесь убить Пайпер.

Киллиан всё же фыркнул, не сдержав раздражения и пренебрежения.

Танцуя с Пайпер, Фортинбрас выглядел счастливым, и это сильно настораживало Киллиана. За месяцы отсутствия сальватор сильно изменился: стал эмоциональнее и более открытым, всё чаще понимал смысл отдельных слов и даже странные шутки Джинна и Клаудии, которые раньше для него были лишь пустым звуком. Киллиану, конечно, нравились такие изменения. Он был безмерно рад видеть, как Фортинбрас вновь становится самим собой. Однако он не мог избавиться от мысли, что Пайпер завладеет вниманием Фортинбраса настолько, что тот забудет обо всём на свете.

Первая никогда не была образцом сдержанности, и потому привлекала к себе внимание всего зала. Громким смехом, нелепыми движениями, постоянными извинениями, которые звучали, когда она сбивалась с ритма или сталкивалась с кем-то, вызывающей одеждой. Женщины Ребнезара могли носить всё, что им заблагорассудится, и Даян, судя по всему, наконец убедил Пайпер в этом, как и в том, что ей следует надеть платье. Серебристое, с вырезом на левом бедре, тонкими полупрозрачными рукавами и россыпью сверкающий камней на подоле. Киллиан видел и даже слышал, как Фортинбрас несколько раз сказал Пайпер о том, как она прекрасна.

Киллиана это раздражало, тогда как Даян, также предоставивший торжественные наряды для леди Эйлау и Марселин, с которой возился Стефан, был вне себя от радости.