— Воевать, очевидно.

— Это я понимаю. Какие у него цели?

— Судя по тому, что он мне написал в письме — отшлепать Сигизмунда по попке и вернуть тебе Смоленск.

— Отшлепать?

— Он нарушил Божий мир. За это его нужно наказать.

— А покушение на тебя?

— Его заказывал покойный Сулейман, а исполнял Курфюрст Саксонии, пытаясь подставить Сигизмунда. Мой муж сумел найти заказчиков и тех, кто возил деньги Курфюрсту. Он должен был убить меня, а если получиться, то и моих детей.

— Тварь… — тихо процедила Анастасия.

— Я не держу зла. Пытаюсь. Потому что муж мне всегда говорил: если ты ненавидишь, то тебя уже победили. Вот и стараюсь. Хотя сложно.

— Понимаю. Я бы была в ярости…

— А что потом? — вернул беседу в нужное ему русло Царь. — Что твой муж намеревается делать потом?

— Вернутся в Царьград и, если его люди не справятся, пойти походом в Египет. Дел там много. Он стремится неукоснительно держаться вашей договоренности. Да, он вмешался, видя, что из-за измены тебе тяжело. Но вмешался только для того, чтобы навести порядок и покарать Сигизмунда отступника, проявляя человеколюбие к подданным твоим и уважение к тебе.

— Человеколюбие… — поморщился Иоанн Васильевич. — Твой муж заботится о своих людях и только о своих. За те годы, что я его знаю — убедился. Так что не лукавь. Зачем он вмешался? Не хотел же.

— Ему важен торговый путь через Русь. Через Дон и далее в Балтику и Белое море. И не только через Русь, но и в Русь. И иметь дела с Сигизмундом он не желает. Сам знаешь — не уважает он его.

— Деньги… опять деньги…

— Что поделать, — вежливо улыбнулась Марфа, пожав плечами. — Для него в любом деле — хозяйство прежде всего. Как он сам говорит: «война — это продолжение политики иными методами». Один из способов, инструментов. Плотник может взять стамеску, струг или топор. Они разные. Но они все инструменты, без которых иной раз и не сделать сложной поделки. Либо сделать это слишком сложно.

— Интересно, — подавшись вперед произнесла Анастасия.

— Это не по-христиански, — возразил Царь.

— По делам их узнаете их, — произнесла Марфа. — Дела его к добрым вещам ведут? К добрым. Вон как Тулу укрепил. Любо-дорого посмотреть. Да и округа вся цветет пышным цветом. Работорговцев разогнал. Торг большой налаживает. Порядок наводит. Кровь проливает — да. Но ради дела благого. Чтобы люди жили в покое и мире, процветая делами спокойными. Как он сам говорит — добро должно быть с кулаками. И ссылается на то, что даже у Бога есть архангел Михаил — предводитель воинства небес.

Тишина.

Царь задумался.

Царица ждала, не смея нарушить его размышлений. Равно как и Марфа. Ей лишнего болтать не хотелось, и она радовалась этой передышке.

— Ты уверена в том, что он собирается вернуть мне Смоленск?

— Муж мой написал письмо. И в письме этом прямо о том сказал. Он и про Давлет-хана там писал, предложив его направить на запад.

— Предложив заплатить за людей, угнанных с Литвы? А не боялся столько денег давать этому псу кровавому?

— О том, что под Смоленском стоит Сигизмунд он ведал. От того и направил крымского хана под верный удар. Так что никакого риска. Великий князь Литовский не смог бы проигнорировать такой угрозы для владений своих подданных. Таким нехитрым способом он отвел угрозу степную от земель твоих.

— Нехитрым? — усмехнулась Анастасия.