— Нехитрым? — усмехнулась Анастасия.

— Давлет-хан ему это не забудет. — улыбнувшись, заметил Царь.

— Так кто виноват? Жадность? Был бы осторожен — не попался бы на столь простую уловку. Тем более, что, выбрав путь южнее, ближе к Киеву, крымский хан мог разминуться с Сигизмундом. И пройдя в западные земли княжества, а то и польские — вдоволь пограбить. Безнаказанно. Но он сделал так, как сделал. И сам себе виновник своего поражения.

— У Киева так просто не переправиться.

— Тогда на порогах. Паводок прошел.

— Я слышал в Туле собирают караваны. — осторожно спросила Анастасия.

— Да, муж просил кое-что доставить ему к Смоленску.

— И что же?

— Порох, походную еду, одежду и прочее. Много. Судя по всему, он собирается продолжить поход. Куда — не ведаю. Мню — на запад или север. Ибо в ином случае заглянул домой.

— На Вильно?

— Может и на Вильно. Ежели Сигизмунд убежит, то как к миру его приводить? Да и с Ливонией что-то нужно делать.

— Война с Ливонией — долгое дело.

— Муж мне написал, что ничего сложного в той войне не видит. Хотя и не уверен в том, что она понадобится.

— Не видит? — удивился Царь.

— Он считает, что ежели воевать с Ливонией то крепости брать приступом все не нужно. Это лишнее. Просто выйти в поле. Разбить выставленное войско супротивников. А потом запустить в эти земли татар, чтобы круглый год блуждали по всей Ливонии, портили посевы, угоняли крестьян, грабили караваны и вообще — шалили. Когда же в крепостях и городах начнется голод — пустить к ним гостей торговых. Многоопытных. Он с ними в Святой земле познакомился. И предложить горожанам тем купить еду. Через что сначала с них выгрести все ценное. Потом оружие с припасами огненными. А потом, если они не сдадутся и решат, что лучше голодная смерть, то уйти. Оставив их не только без еды, семян, оружия и денег… Но он мнит — до этого не дойдет. И что они раньше сдадутся.

Снова тишина.

Царь, вытаращив глаза, уставился на Марфу. Всем своим видом выражая вопрос: «А что так можно было?»

— Воевать можно по-разному, — мягко улыбнувшись, ответила женщина на витающий в воздухе вопрос. — Можно и брать крепости силой, ежели надобно. Но он не видит в том смысла. Сам-то в Царьграде сидеть должен. А Ливония далеко. На кой ляд она ему нужна? Посему сил великих тратить не желает. И особливо воинов своих. Но покарать их считает важным и нужным. Ведь они не только нарушили Божий мир, но и протестанты.

— Да, я слышал. Не взлюбил их муж твой.

— И на то есть причины, — твердо произнесла Марфа, переменившись в лице. — Очень веские причины…

Поговорили еще.

Царь и так, и эдак подходил к супруге Андрея, пытаясь поймать на оговорках. Но та сохраняла стойкость. И как заевшая пластинка повторяла слова, что продумала заранее. Просто «проигрывая» их по-разному. И, подспудно, грузя Иоанна Васильевича массой лишней информации, которая по сути к делу не относилась. А потому сбивала с толку.

Наконец Царь устал.

И поблагодарив за приезд, отпустил Марфу на отдых. Попросив меж тем не пропускать службу в Успенском соборе. Куда он ее приглашал не только как уважаемую княжну, но и как супругу иноземного монарха.

Женщина откланялась.

Анастасия ее проводила.

Вернулась.

И, прикрыв дверь, с порога, заявила:

— Нужно войска отправить на север. Чтобы Ладогу держали. Если Андрей идет вдоль Днепра, то Жигимонту добром это не обернется. А так — угрозу от Новгорода отведем.