***

В то же самое время в Константинополе произошел небольшой, но очень важный разговор.

— Ему скоро будет не до наших дел.

— Ты так в этом уверен?

— Мои люди в Венеции сказали, что им птичка в клюве принесла, будто бы в Англии скоро сменится власть. И нашему Императору будет чем заняться. Ведь его супруга — Марфа — вполне законный претендент на престол этого далекого острова.

— И что же заставляет тебя думать, что он сюда больше не вернется? Ты ведь на это надеешься, не так ли?

— Если твой брат примет шиизм, то Шахиншах поддержит его права на престол.

— Если мой брат это сделает, то я не дам за его жизнь, и жизнь его детей и одного затертого акче. Андреас вырежет всех. Или ты думаешь, зачем он оставил его в живых?

— Зачем же? — с легкой усмешкой поинтересовался собеседник.

— Чтобы мухи слетелись на мед. Через что выдали себя. С тем же он и отправился в поход, который, на самом деле, ему не так уж и нужен.

— Ты так веришь в этого демона?

— Вот как ты заговорил? Не боишься?

— Демона? Боюсь конечно. Но дело любого…

— Хватит! — жестко пресекла его Михримах. — Нашел кому говорить этот вздор.

— Понимаю. Твои дети у него в заложниках. Но подумай. Если ты не с нами, то… мы найдем как сообщить Андреасу о твоей измене. А потом убьем и тебя.

— Как будто вас это спасет.

— Демон опасен, но… Неужели тебя ведет лишь страх за детей? Он ведь и так их убьет. Не сегодня так завтра.

Женщина нейтрально-вежливо улыбнулась.

И промолчала.

Собеседник произнес еще несколько фраз. Но ни реакции на них не последовало. После чего он в раздражении выругался и удалился не прощаясь. Женщина же проводила его насмешливым взглядом и осторожно огладила свой живот.

Андрей использовал метод кнута и пряника.

Да, он обещал убить всех ее детей, если она предаст.

Но он же обещал отдать их ребенку земли старой Великой Порты в вассальное владение. Если, конечно, она будет верна. И, заметив, что собеседник удалился, женщина тихонько запела песню, которую слышала от Андрея. Ни раз и ни два. Он любил ее напевать в пьяном состоянии. Русский она знала. От мамы. Да, слова этой песни звучали странно, и поначалу она их даже не понимала, поначалу…

Ты снимаешь вечернее платье,

стоя лицом к стене,

И я вижу свежие шрамы на гладкой,

как бархат, спине.

Мне хочется плакать от боли

или забыться во сне.

Где твои крылья,

которые нравились мне?..[1]

[1] Фрагмент песни «Крылья» группы «Наутилус Помпилиус».

Глава 5

1560 год, 28 мая, Киев

Киев — мать городов русских.

Андрея всегда смущала эта странная фраза.

Слово «Киев» ведь мужского рода. Почему он мать?

Поначалу он даже грешным делом подумал, что в Древней Руси практиковали крайне модные в XXI веке не бинарные отношения и прочие ЛГБТ забавы. Возможно даже с участием трансгендеров, феменисток и последователей пращурки Греты Тунберг. Ну а что еще может прийти в голову нормальному человеку, который задумается над такой странной фразой?

Позже, впрочем, он не выдержал и копнул первоисточник. Где и разобрался, что это прямой отголосок очередного «освоенного» гранта на «патриотическое воспитание». Во всяком случае, с высоты времен это выглядело именно так.

Суть в чем.

Это высказывание оказалось обычной семантической калькой со слова метрополия.