Удар кавалерии Императора оказался не только шокирующим, но и сокрушительным.

Сам Сигизмунд получил легкое ранение и выжил лишь за счет везения и… быстрых ног своего коня. Ведь оказавшись буквально в десятке шагов от Андрея он не стал испытывать судьбу и дал деру. Самого что ни на есть решительного. Чем, кстати, и спровоцировал катастрофу.

Ведь бегущий король — трагедия.

Если король обратился в бегство, значит битва проиграна.

И шляхта, заметив это, последовала за ним же, дав стрекоча. Само собой — не вся. Выйти из плотного «замеса» «собачьей свалки» не так-то просто. Да и выходя — бойцы получали «гостинцы» в спину, так сказать в нагрузку из огнестрельного оружия воинов Императора.

Получилось грустно.

Получилось печально.

Получилось трагично.

Армия была разбита и беспорядочно отступила к Киеву, бросив импровизированное обозное хозяйство. А потом и дальше — на север к Смоленску для соединения с пехотой и артиллерией. Стараясь при этом не задерживаться и опасаясь быстрого продвижения Императора. Сигизмунд уже к тому времени знал — Андрей может. И давать ему бой столь сильно расстроенным воинством — окончательно его сгубить.

Не вся шляхта последовала за королем. Хватало и дезертиров, не желавших продолжать эту войну. Поэтому Сигизмунд и не стал задерживаться, стараясь как можно скорее объединиться и повысить боевой дух своих людей за счет более стойких швейцарцев.

Вместе с тем он лихорадочно рассылал гонцов, пытаясь вытащить «под ружье» ту часть шляхты, которая еще не служила в этом году. Чтобы хоть как-то компенсировать потери от сражения с Андреем и дезертирства. И от чего урон был сильнее — вопрос. Сигизмунд был бы и рад на него ответить, но никакого учета да статистики по войску он не вел. И вести не мог. Поэтому оценивал все очень приблизительно. На глазок.

Такой-то магнат тут? Тут. С ним войско? Войско. А какое? Поди разбери. Может там и трети не осталось от того, что он выставил на начало кампании. Но разве он станет в том признаваться? Нет. И даже напротив — станет выбивать себе за выставленных людей дополнительные деньги и иное. Проверить же за магнатами Сигизмунд в сложившейся ситуации не только не мог, но и не хотел. Ибо опасался «бунта на корабле».

Строго говоря Андрей был прав. На все сто процентов.

Польша и Великое княжество Литовское, поддержанное Ливонией, начали войну против Московской Руси — державы, что отправило в Крестовый поход свои лучшие войска. Через что нарушили Божий мир. И в Риме прямо сейчас шло обсуждение вопроса отлучения Сигизмунда от церкви.

Не шуточное обсуждение, а вполне серьезное.

Еще по прошлому году бы его уже отлучили. Но он догадался начать вести грамотную игру и перевести стрелки на подчиненных. Фактически выставив себя заложником ситуации. Благодаря чему его законники вполне успешно саботировали подписание акта об отлучении. Пока.

Хотя король переживал по этому поводу чрезвычайно.

Шаг, который сделал Андрей для сближения с Римом пугал как бы не больше, чем военное поражение. Риму Император был нужен для успеха в разгроме протестантов. Этого нарыва католического мира. И учитывая обстоятельства он все больше и больше склонялся к мнению о том, что им в Риме пожертвуют.

Давно бы пожертвовали, если бы не обстоятельства.

Ведь получалось, что, действуя по закону, нужно отлучать от церкви практически всю верхушку Польши и Великого княжества Литовского. Не самая лучшая стратегия. Ибо в этом формате не получиться противопоставить монарха и его окружения остальным влиятельным людям. То есть, отлучение не сработает как механизм политического давления в своем стандартном виде. А Сигизмунд уж расстарался и предоставил доказательства практически на всех магнатов.