— По наши души, — нервно сглотнув, добавил первый помещик.

Вдоль стены раздалось несколько возгласов.

Они мгновенно ушли в город и стали растекаться по улицам. Усиливаясь. Словно языки пламени, нашедшие сухие ветки. Минут через несколько весь Смоленск был охвачен гомоном, криками и мельтешением. Людям стало внезапно нужно пойти куда-то туда. А другим — строго обратно. Из-за чего на улицах началась не просто толчея, но и давка…

— Это конец… — тихо прошептал десятник, наблюдая за стремительно разгорающейся паникой.

— А ты сомневался? — горько усмехнулся один из помещиков.

— Он ведь нас всех перебьет. Говорят — он безумно не любит предателей.

— А кто их любит? Кто?

— Душно что-то…

Через сколько-то минут на улице, что просматривалась с этой стены, появился воевода. Вид он имел самый озабоченный и взъерошенный. В какой-то мере даже испуганный.

Помещик усмехнулся, глядя на него.

Он ведь стал воеводой с рук Жигимонта. Да и то, только из-за своей позиции. Активно воду мутил и народ подбивал перейти под руку Литву. Очень активно. Даже попытки сделать вылазки во время той осады блокировал. А ведь, если подумать, Смоленск мог держаться. Долго держаться. И если бы люди Жигимонта пошли бы на приступ, проломив стену, их бы встретили. Тепло встретили. Возможно даже горячо. Полк не так уж и мал. Большой же пролом стены не сделать теми орудиями, что король Польши и Великий князь Литовский притащил к стенам.

Понятное дело, что все это обсуждалось уже после сдачи. Тихо. И среди недовольных. Тогда-то понятно. Страх. Царь бросил. Царь сдал. Царь не бессилен. Теперь же многие горячие головы остыли и совсем иначе воспринимали те события. Они ведь в крепости сидели и сидеть могли еще довольно долго…

Тем временем Андрей развернул два своих Льва на дистанции метров в восемьсот и устроил маленькую артиллерийскую подготовку. Пристрелку. Беглую. По четыре ядра с каждого ствола.

— Как шибко бьют! — покачал головой десятник на стене.

— Часто…

— Ловко…

Ядра зашли довольно кучно. В стену.

Особенного вреда они ей не причинили. Ну как…

Стена представляла собой цепочку деревянных срубов — клетей, которые были засыпаны землей. Утрамбованной. Снаружи их также присыпали грунтом, формируя скос. Лишь в верхней части дубовые бревна срубов стояли открыто.

Каменные стены Смоленской крепости еще не построили. Текущая стена была новой. Ее начали строить в 1554 году. Но была она все еще деревянной. Последней деревянной стеной этого города. За каменную же взялись в оригинальной истории только в 1595, который еще не наступил. Понятно, что ситуация изменилась. И в этом варианте реальности Иоанн Васильевич планировал взяться за каменные укрепления намного раньше. Сразу как возведет подобные в стольном граде — в Москве. Однако он не успел. Смоленск пал, перебежав на сторону Сигизмунда как есть, то есть, с большой и крепкой деревянной крепостью.

Посему ядра 12-фунтовой пушки либо застревали в грунтовой отсыпке, либо ломали бревна верхней. Но не фатально. Ибо даже сломав бревно и проникнув внутрь, они вязли в толстом слое трамбованной земли.

Причиняли такие выстрелы вред крепости?

Ну как сказать?

Если так несколько дней подолбить — точно бы все разворотили.

Андрей же, пристрелявшись и прощупав дистанцию, велел копать ямы для печей. Для предварительного прокаливания ядер. Сразу с десяток, чтобы обеспечить своим Львам большой боезапас в моменте.

После чего отправился к стенам, дабы поговорить.

— Воевода где? — крикнул в рупор Андрей Прохорович.

— Я воевода! — отозвался голос со стены.