— Для чего?

— К Марте Палеолог. Мы хотим просить ее сына взойти на престол Англии как законного наследника.

— Вы же сами сказали, что сейчас франки и гишпанцы дерутся за то, кто взойдет на ваш престол. Разве… — Иоанн Васильевич сделал неопределенный жест рукой.

— Кто бы из них не победил, он придет в наши земли с войском и постарается нас подчинить своей власти. Силой. Мы же хотим жить своим умом и своим порядком. К тому же, вызывают вопросы законность притязаний их кандидатов. Рей Испании был всего лишь мужем бесплодной королевы нашей. И кровного права на престол не имеет. Руа Франции женат на даме Стюарт, которая по женской линии имеет родство с одним из Тюдоров. То есть, прав у него больше, но они косвенные. Марта же Плантагенет — прямая наследница по мужской линии старинных королей Англии. Ее же сын — от Императора Рима — Палеолога. Тут и кровь, и законность, и уважение. Но главное — это защитит нашу многострадальную Англию от посягательств как франков, так и испанцев.

Иоанн Васильевич скривился.

Несильно.

Но послы это заметили.

Понятное дело — в его интересах было как можно скорее избавиться и от Марфы с ее выводком. И от Андрея с его сторонниками. Но ему вдруг стало страшно.

Ведь его родич — Палеолог — мог по-своему воспринять это самоуправство. И у него могли быть свои планы на жену и детей. Так что вмешательства в его игру — опасная затея.

Впрочем, послы не уступали.

Они терпеливо и вдумчиво рассказывали о том, насколько важно им заполучить на престол именно законного Плантагенета. Именно вот этого. Да еще наполовину Палеолога.

Царь же слушал их и думал.

Крепко думал.

В таком деле промах мог дорогого стоит…

Но раз за разом, прокручивая в голове мысли о последствиях, он возвращался к вопросу о проклятье. Ведь все выходило именно так, что проклятье действительно на его роде. А через него вся Русь страдает.

Он вспомнил свой разговор с Андреем, в котором они обсуждали решение его деда о начале испомещения дворян. Вроде и разумный ход. Но уже через полвека это привело Московскую Русь к неспособности сражаться с современными армиями. Да и даже с татарами трудности имелись. А ведь началось все после взятия в жены Софьи Палеолог, принесшей проклятье Второго Рима с собой. Во всяком случае массово началось. До того Бог миловал отказываться от дружин.

Его отец, сын той самой Софьи, также оказался в сложной ситуации.

Именно при нем на Московскую Русь начались страшные и крайне опустошительные набеги татар. Сразу и с востока — из Казани, и с юга — с Дикого поля и Крыма. Из-за чего вся держава едва ли не постоянно находилась в войне. А помещики каждый год заступали на службу береговую, чтобы караулить татар. Из числа тех, что севернее Оки жил.

Те же что жили южнее — и подавно — в вечном огне варились.

Вон — отец того же Андрея как погиб.

А крестьян сколько посекли? А сколько в рабство угнали? А сколько селений пожгли? Сколько посадов? Одно разорение… Саранча египетская…

Свое правление Иоанн Васильевич тоже вспомнил не в самых ярких и благих красках. Да, удалось взять Казань и Хаджи-Тархан. Однако сколько усилий это ему стоило? Сколько походов? А ведь Казань — крошечный городок. Но то и дело по дороге что-то случалось. То артиллерия по дурости утонет, уйдя под лед. То угроза вторжения Крыма вынуждает отойти. То еще что-то.

С горем пополам взяли Казань.

Да толку?

Вся округа, что была ранее под татарами, оказалась вновь свободна и предоставлена сама себе. И мутимая неприятелем превратилась во враждебную. Что ни год, то поход по примирению. Заселить же помещиками те земли пока не удавалось.

А Хаджи-Тархан?

Он ведь хоть и взят был, но оказался в полной изоляции.