«Преподобный отец Хуниперо Серра, - гласила надпись на плите, - 1713-1784. Его праведные пути и самоотречение служили уроком для всех знавших его и принявших его учение».

М-да. Надо будет посмотреть в словаре, что такое самоотречение, когда вернусь домой. Интересно, не синоним ли это самобичевания, которым отец Серра также был славен?

- Ты меня слушаешь? – завизжала Хизер.

Я посмотрела на нее.

- Ты не знаешь, что означает слово «самоотречение»? – спросила я.

Она перестала визжать и уставилась на меня. Потом зашагала вперед с застывшей на лице маской бешеной ярости.

- Послушай меня, сучка, - начала она, остановившись в полуметре от меня. – Я хочу, чтобы ты отсюда убралась, понимаешь? Я хочу, чтобы духу твоего не было в этой школе. Это мойшкафчик. Келли Прескотт – моялучшая подруга. А Брайс Мартинсон – мойпарень! Выметайся, проваливай туда, откуда пришла. Все было просто прекрасно, пока ты тут не появилась…

Пришлось перебить ее:

- Прости, Хизер, но не всебыло просто прекрасно, пока я здесь не появилась. Знаешь, как я это поняла? Потому что ты мертва. Так ведь? Ты мертва. У умерших не бывает никаких шкафчиков, или лучших подруг, или парней. А знаешь, почему? Потому что они мертвы.

У Хизер был такой вид, словно она опять собиралась завизжать, но мне удалось ее отвлечь. Я вежливо и спокойно сказала:

- Так вот, я понимаю, ты ошиблась. Совершила ужасную ошибку, громадную ошибку…

- Не я ошиблась, - решительно заявила Хизер. – Ошибку сделал Брайс. Именно он порвал со мной.

- Ну, вообще-то я говорила не о той ошибке, - заметила я. – А о том, что ты застрелилась, потому что глупый мальчишка порвал с…

- Если ты думаешь, что он такой глупый, - насмешливо сказала Хизер, - тогда чего ж ты собираешься с ним встречаться в субботу? Да-да. Я слышала, как он тебя пригласил. Предатель. Он, наверно, и дня мне не был верен за все время, пока мы встречались.

- О! Ну, просто замечательно, - воскликнула я. – Вот тебе еще один повод укокошить себя из-за него.

На ресницах Хизер повисли слезы, сверкая, словно стразы, которые наклеивают на ногти.

- Я любила его, - прошептала она. – Если я не могла его заполучить, то мне незачем было жить.

- А сейчас ты мертва, - устало продолжила я, - и воображаешь, что ему следует присоединиться к тебе, верно?

- Мне здесь не нравится, - тихо сказала она. – Никто меня не видит. Только ты и о-отец Доминик. Мне так одиноко…

- Ну да. Я понимаю. Но, Хизер, даже если ты умудришься убить Брайса, вряд ли это вызовет у него симпатию к тебе.

- Я могу заставить его полюбить меня, - самонадеянно заявила она. – В конце концов, тут будем только мы с ним. Ему придется меня полюбить.

Я покачала головой:

- Нет, Хизер. Так не получится.

Она уставилась на меня:

- Что ты имеешь в виду?

- Если ты прикончишь Брайса, нет никакой гарантии, что в конечном итоге он окажется здесь, с тобой. Что там случается с людьми после смерти… Ну, я не в курсе, но, думаю, с каждым это происходит по-своему. Если ты убьешь Брайса, он отправится туда, где ему положено быть. В рай, в ад, в его следующую жизнь – точно не знаю. Но уверена: здесь, с тобой, он не останется. Это так не работает.

- Но… - явно пришла в ярость Хизер. – Но это несправедливо!

- В мире полно несправедливости, Хизер. Несправедливо, к примеру, что тебе суждено страдать целую вечность из-за ошибки, совершенной под влиянием момента. Я уверена, что, знай ты, каково быть мертвой, ни за что бы не убила себя. Но, Хизер, необязательно, чтобы все было вот так.

Она уставилась на меня сверху вниз.