– Разбирай инвентарь! Раньше начнём – раньше закончим!

Зычный женский голос оторвал меня от созерцания природы. Прибавив шаг, я поспешила к толпе людей, сгрудившихся в глубине улицы Коммуны.

На общегородском воскреснике жильцам окрестных домов дали задание разобрать сгоревшие избы, тесно притулившиеся друг к другу, словно их перемешал в одну кучу огненный смерч.

– Говорят, на этом месте построят школу, – сказала соседка Лиза из нашего барака. – Скорее бы, а то мои мальчишки чуть не заполночь со второй смены приходят, неделями с детьми не видимся, днём мы на работе, вечером они на учёбе – помощи от них никакой. Карточки приходится самой отоваривать. Народ говорит, что строители на этой неделе придут. – Лиза достала заткнутые за пояс рукавицы и потянулась за лопатой.

– Осенью карточки должны отменить, – встрял в разговор худой мужчина, которого я видела в первый раз. – Особенно если соберут большой урожай.

– Да кто же его соберёт? – запричитала бабуся в кургузом мужском тулупе, перепоясанном армейским ремнём. – Мужики все повыбиты, трактора поломаны, на поле одни бабы да ребятишки. Прошлое лето кума на коровёнке картошку сажала, а нынешней зимой коровёнку пришлось на мясо пустить, потому что кормить нечем.

– Ничего, выдюжим. Главное, разбили проклятого фашиста, – пресекла болтовню управдом Надежда Ивановна и обвела взглядом нашу бригаду, – разбирайте лопаты и ломы и за работу. Скорее справимся – скорее по домам разойдёмся.

Ноздреватый подтаявший снег растекался под ногами вязкой серой кашей. Я посмотрела на пепелище с остатками чёрных брёвен и решительно взялась за лом. На фронте нас часто посылали заделывать дорожное полотно после артобстрела, поэтому тяжёлой работы я не боялась. Чтобы подобраться к завалам, я оттащила в сторону блок сцементированных кирпичей и принялась долбить ломом обледеневшие ступени крыльца с упавшими перилами. Намёрзшая глыба льда представляла собой монолит, успешно отражавший удары лома. Я подумала, что здесь лучше бы подошёл не лом, а граната, но выбора не было. Скользнув по льду, остриё лома едва не пропороло мне носок сапога, как чья-то рука перехватила мою руку:

– Позвольте мне. А вы займитесь чем- нибудь полегче.

Сквозь прядь волос, упавшую на лоб, я с яростью глянула на незваного помощника. Это был невысокий, но крепкий молодой мужчина с ироничным прищуром и каштаново-рыжей шевелюрой, которую нещадно трепал ветер. У меня мелькнула мысль, что он простудится. Я дернула лом в свою сторону:

– Чем хочу, тем и занимаюсь, вы мне наряды не раздавайте, у нас бригадир имеется.

Он глянул на меня чуть пристальнее, и я увидела, как его серые глаза расширились от удивления:

– Вы? Это вы?

– Сто процентов, я – это я! Но мы с вами незнакомы.

– Да нет же! То есть да! – Он запутался в словах и засмеялся. – Вы со мной незнакомы, но я вас хорошо знаю. Я узнал вас два раза! Первый, когда вы разруливали автомобильный затор возле заводоуправления, а второй раз сейчас!

Я удивленно подняла брови:

– И каким же образом, позвольте спросить, вы успели меня узнать в первый раз? Вы меня видели до того?

Его губы тронула мягкая улыбка:

– Вы регулировали перекрёсток в Шёнфильде, а я мотался на сантранспорте с передовой до госпиталя и всегда высматривал, кто стоит на перекрёстке.