– Что, уже? Я не ждал тебя раньше чем через полчаса.

Я кивком указала на веник:

– Ты что, не пошёл в баню?

– Не пошёл, – легко признался он. – Боялся тебя пропустить.

– Но ты же купил билет!

– Я отдал его женщине с ребёнком. Она стояла последняя в очереди.

Я внезапно поняла, что от удивления перешла с ним на «ты», и он не замедлил воспользоваться моей оплошностью. Ну ладно, на «ты» так на «ты», обратной дороги нет. В конце концов, на фронте меня совершенно незнакомые бойцы называли сестрёнкой.

С банным веником в обнимку Марк проводил меня до барака. Тихий вечер постепенно сгущал сумерки, но свет не уходил совершенно, а лишь менял цвета домов на разные оттенки: от голубого до густо-фиолетового. Нарождающиеся белые ночи позволяли строителям работать дотемна, поэтому тишину то и дело нарушали то визг пилы, то стук молотков. Сегодня в нашем бараке женщины занимались стиркой, и весь двор перед входом напоминал палубу корабля с развешенными на рее разноцветными тряпками. На ветру хлопала крыльями простыня с заплатками и пузырём надувалось пустое брюхо пододеяльника. За столиком из грубых досок – его сколотили на днях – мужики резались в домино. Репродуктор на телеграфном столбе транслировал лирику:

От вида мирной картины у меня замерло сердце. Боже, какое счастье, что мы дожили! Что радио передает не сводки Совинформбюро, а песни про любовь, что мужчины играют в домино, а дети гоняют мяч, что женщины смеются, а я… а я иду рядом с Марком и то краснею, то бледнею от радости и смущения.

– Доктор! Здравствуйте, доктор! – наперерез нам бросилась одна из соседок – невысокая юркая Маруся с чёрными, как антрацит, глазами. – Доктор, вы меня помните? Вы приезжали на вызов, когда я на переезде ногу сломала. Я прошлым летом на кладбище ходила, а тут поезд, ну я и бросилась бежать. Вы тогда сказали, что до свадьбы заживёт!

– Зажило? – вежливо поинтересовался Марк. Его глаза искрились весельем.

– Нет! – бодро выкрикнула Маруся и подбоченилась. – Я тогда уже была замужняя. А нога вот она, как новенькая, – она выставила ногу на носок, будто собираясь отбить перед Марком чечётку. – Доктор, а вы зачем к нам? – Маруська ехидно сощурились. – Никак Антонина заболела?

– Врач обязан не только лечить, но и предотвращать заболевания, в частности следить за соблюдением санитарии и гигиены, вот я и решил навестить ваш барак с ревизией, чтобы проверить его надлежащее содержание. Вот и веник прихватил на всякий случай, если придётся разбираться с нарушителями, – играючи отбил атаку Марк. Он посмотрел на меня. – А Антонина Сергеевна вызвалась мне помогать.

Марусины глаза округлились:

– Правда, что ли?

– Конечно, правда, – подтвердила я. – Пройдёмте, Марк Анатольевич.

Под остолбенелым взглядом Маруси мы с Марком степенно вошли в дом и лишь в коридоре дружно закатились от смеха. Я не планировала приглашать Марка к себе, но вежливость перевесила доводы рассудка.

Я распахнула дверь в свою комнату:

– Инспектируйте, товарищ доктор, напою вас чаем.

Я думала, что моя соседка Лена на работе, но она оказалась дома. Сидя за столом, она ела гороховой суп, и в комнате пахло лавровым листом и разваренным горохом. Бубуся с мамой приучили меня всегда заправлять свою кровать, но койка Лены напоминала собой поле битвы диких кошек, и плюс ко всему через спинку кровати Лена перекинула пару постиранных чулок.