В зале, где всё на виду, устраивать гимнастические экзерсисы не хотелось, и я тихонько подобралась за выступ камина, положила винтовку на пол (что, конечно, строго запрещалось уставом) и только собралась опереться на руки, как явственно услышала стук: три коротких, перерыв и снова три коротких.

Замерев на месте, я прислушалась. Звук распространялся по стене и никак не мог быть технического происхождения, если бы, например, стучала ставня или, не дай бог, тикал часовой механизм взрывного устройства.

Я пошла будить взводного:

– Товарищ лейтенант, там стучат.

– А? Что? – Он поднял на меня красные от усталости глаза и помотал головой:

– Тревога?

– Нет, не тревога, – я старалась говорить шёпотом, – там стучат.

– Ты что, Вязникова, рехнулась? Кто у тебя стучит?

– Не знаю кто, но у камина стучат.

Направленный на меня взгляд взводного годился для воспламенения вражеского танка.

– Ну, Вязникова, если тебе привиделось, то… – Его тон не обещал хорошего исхода.

Мы подошли камину, и я указала на стену:

– Здесь.

Минут десять мы переминались в ожидании звука, но слышали лишь сонное дыхание взвода и потрескивание углей в камине.

– Всё, Вязникова, за свои фантазии получишь наряд вне очереди! – яростно пообещал лейтенант. Он немного подумал. – Ладно, проверим на всякий случай второй этаж. Ступай за мной. Где, говоришь, слышала стук?

Карманный фонарик в руках лейтенанта высветил деревянные ступени лестницы с полосами засохшей грязи.

– Примерно здесь, – я кивком головы указала на распахнутую дверь в спальню с гигантской кроватью под бархатным балдахином.

Выразительно вздохнув, лейтенант обшарил спальню лучом фонарика и заглянул под кровать. Пусто и пыльно. Пятно света скользнуло по потолку и остановилось на полках книжного шкафа. На однотонных коричневых корешках, скорее всего фальшивых, яркими пятнами выделялись два жёлтых переплёта из тиснёной кожи. Не знаю, что вспыхнуло у меня в мозгу, наверное, вспомнились прочитанные исторические романы. Я шагнула к шкафу и одновременно надавила на жёлтые корешки. Раздался щелчок, очень похожий на звук компостера в руках контролера, и шкаф отъехал в сторону, приоткрывая тёмный проём потайного хода. Я ахнула.

– Вязникова, беги, поднимай людей по тревоге. Все сюда. Да прихвати связку гранат на всякий случай.

– Не надо гранат! Мы свои, русские! – Из отверстия в стене на четвереньках выползла растрёпанная то ли девушка, то ли старушка – не понять, и кульком тряпья свалилась у наших ног. – Там ещё люди, – она говорила отрывисто, еле слышно. И простонала: – Пить.

Лейтенант выразительно глянул в мою сторону, и я метнулась вниз будить взвод.

Всего мы вывели из схрона восемь девушек, одна из них совсем худенькая и маленькая – совсем ребёнок.

– Хозяева в замке не жили, – пояснила старшая Домна. – Здесь холодина, не протопить, вот они и обосновались неподалёку в фольварке. Там у них овцы, свиньи, курицы и мы, батраки. Нас угнали в сорок втором из Белоруссии и сразу раздали хозяевам. Везли нас в вагоне для скота и обходились как со скотиной. Да что там! Со своими свиньями хозяева в сто раз лучше обращались, ведь от них доход.