Добравшись до побережья в полночь и выбрав дом побогаче, она пробралась внутрь и, порывшись в сундуках, отыскала мужскую одежду. Две серебряные монеты и небольшая драгоценная брошь были оставлены на видном месте в качестве платы за костюм.

На рассвете Ксанча уже стояла на храмовой площади, у дверей аптеки, из которой открывался великолепный вид на святилище. Хозяин лавки с недоверием отнесся к незнакомому юнцу, набивавшемуся в ученики, но тот с таким жаром принялся рассказывать о целебных травах, да к тому же оказался грамотным, что аптекарю ничего не оставалось, как принять его в помощники. Еда два раза в день, охапка соломы в чулане с окнами, выходящими на храм, — о большем нельзя было и мечтать. Ксанча приготовилась терпеливо ждать появления Урзы.

Прошло несколько дней. Однажды ночью город потряс оглушительный взрыв, и, выглянув в окно, девушка увидела столб белого света, падающий с неба прямо на храм. На площадь полетели обломки кирпичей и горящие бревна. «Урза», — улыбнулась Ксанча, выбежав на улицу, и, выхватив меч, скрылась в дыму. Навстречу ей бежали охваченные пламенем фирексийцы. Пришлось положить конец их страданиям. За несколько дней, проведенных в аптеке, она хорошо изучила расположение пристроек святилища и знала, где находятся кельи жрецов огня.

Именно там Ксанча рассчитывала найти переноску.

Она обнаружила проход в Фирексию в одной из дальних комнат пристройки. Черный диск оказался больше прежнего и возвышался до самого потолка. «Такой не свернешь и не засунешь за пояс». Но и здесь имелась серебряная пластина с силовыми камнями. Не долго думая, Ксанча разбила мечом панель. Из переноски послышались крики, и девушка поняла, что успела как раз вовремя. А когда дым рассеялся, от устройства остались лишь горстка пепла и пара глубоких выбоин в каменном полу.

Бывшая фирексийка решила обследовать остальные помещения храма в надежде найти мобильную переноску, как вдруг воздух вокруг нее сгустился и она увидела Урзу, появляющегося из межмирия.

— Это я! — закричала Ксанча.

— Что ты здесь делаешь? Я мог убить тебя! — Они никогда не обсуждали, способна ли броня защищать от ошибок самого Урзы.

— Я пришла за переноской, но она оказалась совсем не такой, какими мы пользовались раньше.

Урза заметил выбоины на полу.

— Ты уничтожила ее? — голос его звучал на удивление спокойно.

— Да. Сначала слышались крики, потом все стихло.

— Надеюсь, этого достаточно. Я думаю, они поймут, кто здесь побывал. — Мироходец протянул руку: — Ты идешь или остаешься здесь?

— Ты хочешь, чтобы фирексийцы последовали за нами?

Урза кивнул и улыбнулся.

— Я хочу, чтобы они кинулись в погоню и оставили Моаг в покое.

— Не думаю, что это сработает, — усомнилась Ксанча, но они уже нырнули в межмирие, и ее слова утонули в вихре хаоса.

Они пересекли уже четвертый по счету после Моага мир, а погоня все продолжалась. Жрецы-исследователи вели по вселенной отряды воинов-разведчиков. Иногда беглецы делали короткие передышки. Где бы они ни оказывались, Урза тут же принимался строить механического солдата, каких создавал в своем далеком прошлом. Он называл их иотийцами и мог изготовить из любого материала, предлагаемого следующим миром: из глины, камня, древесины и даже льда. Впрочем, в ледяных мирах они никогда не задерживались надолго. Отправляясь дальше, путешественники оставляли иотийца, который встречал отряды фирексийцев и, вступив с ними в бой, пытался не столько нанести ущерб живой силе противника, сколько задержать погоню.

Через несколько лет скитаний по вселенной Урза остановился в мире, покрытом ледниками, где люди давно забыли, что такое города. Ксанче это место сразу пришлось не по душе, но спорить с Мироходцем было бессмысленно.